Боязнь измены, болезненное недоверие ко всем без исключения подданным, презрение к людям и отвращение к миру — от всего этого старый орел, поправ заповеди любви и естественное благородство своей королевской крови, запаршивел и одряхлел... Каков император!.. И что за странный адепт!.. Неужели ненависть к миру и есть высшая мудрость? Оплачивать свое посвящение постоянным страхом перед отравителями?! Такие

мысли обуревают меня по мере приближения к горному провалу, через который на головокружительной высоте к Карлову Тыну переброшен подъемный мост.

Стены и потолок искрятся золотом и драгоценными камнями: часовня св. Креста — святая святых «цитадели». За алтарем, в нише, — вмурованный реликварий с коронационными регалиями.

Император, как всегда, в своем поношенном черном плаще; в роскошных королевских покоях контраст между той властью, коей облечен этот странный человек, и его обличьем особенно режет глаза.

Я передаю Рудольфу протоколы наших ночных церемоний в Мортлейке, содержащие подробное описание тех «action», которые мы проводили с Зеленым Ангелом с первого до последнего дня. Каждый протокол удостоверен подписями участников. Император скользнул взглядом по подписям: Лестер, князь Ласки, польский король Стефан...

Нетерпеливо поворачивается ко мне:

— А остальные? Быстрее, сэр, место и время не таковы, чтобы мы долго могли оставаться неуслышанными. Ядовитые гады преследуют меня даже на пороге священного реликвария моих предков.

Я извлекаю отвоеванные у Келли остатки алой пудры и передаю императору. Подернутые прозрачной пленкой глаза блеснули.

   — Непорочное дитя, облаченное в королевский пурпур! — вырывается стон из страдальчески приоткрытого рта. Голубоватая нижняя губа, словно сдаваясь, бессильно падает на подбородок. Острый взгляд адепта мгновенно определил, какой аркан[41] попал к нему в руки. Быть может, впервые в жизни... Сколько было в ней разочарований, к каким только немыслимым попыткам надувательства не прибегали наглые и глупые шарлатаны, чтобы обмануть озлобленного, отчаявшегося старателя!..

   — Как вы добыли это? — Голос императора дрогнул.

   — Следуя указаниям мудрой книги святого Дунстана, как ваше величество могли уже давно заключить из речей моего компаньона Келли.

   — Книгу сюда!

   — Книга, ваше величество...

Желтая шея императора вытягивается вперед, точь-в-точь как у египетского коршуна.

   — Книга! Где она?

   — Книгу я не могу вручить вашему величеству, хотя бы уже потому, что не имею ее при себе. Не думаю, чтобы карман одинокого ночного путника служил ей надежным пристанищем в богемских лесах.