Шаг за шагом я отступаю пред этим стражем порога, который бесшумно и лениво протискивается в дверь. Вот он по-кошачьи выгибает спину, явно готовясь к прыжку... Парализованный

смертельным ужасом, я вдруг понимаю: это не лев! Дьявольский лик в огненно-рыжей гриве... он ухмыляется... скалит зубы в свирепом смехе... это... это — лицо Бартлета Грина! Хочу закричать, но язык не повинуется мне...

Тогда император как-то особенно цокает языком, рыжее чудовище поворачивает голову, послушно подходит к креслу Рудольфа и, урча, вытягивается рядом: в прихожей что-то зазвенело, когда могучее тело опустилось на пол. Слава Богу, это все же лев! Гигантский экземпляр берберского льва с огненной гривой.

Снаружи, за окном, Олений ров шелестит кронами деревьев...

Император кивает мне:

— Видите, какая у нас надежная стража. «Алый лев» всегда на пороге тайны. Для пущего устрашения самозваных детей доктрины. Ступайте!

В мои уши врывается дикий шум. Дым коромыслом... Гремит разухабистая танцевальная мелодия... Какое-то огромное помещение... Ах, ну да: это же пир, который мы с Келли даем в честь славного града Праги в большой зале ратуши. В голове гудит от грохота и топота хмельной толпы, от заздравных криков, которые одновременно вырываются из множества глоток.

Келли, качаясь как в сильнейший шторм, бредет ко мне с братиной, полной пенного богемского пива. Выражение лица самое вульгарное... Омерзительно пошлое... Крысиную физиономию бывшего продувного стряпчего сейчас не скрывают начесанные волосы. Отвратительные пунцовые шрамы пылают на месте отрезанных ушей.

— Братан, — брызжет слюной мой подгулявший компаньон, — бр...братан, до...доставай алую пу...пудру... Э-эх, до дна, г...говорю я тебе, все р...равно н...ни гроша, бр...братан!

Брезгливая тошнота подступает к горлу — и страх...

   — Как? Уже все спустил? То, что я, надрывая душу, месяцами вымаливал у Ангела?!

   — Ч...что мне до т...твоей р...рваной души, бр...братан? — лепечет блаженно пролет. — Д...давай пудру, и с...сматываемся отсюда!

   — И что дальше?

   — Д...дальше? Обер-бургграф и...императора Урсин граф Розенберг, п...придворный дурак, уж...жо не откажет нам в монете...

Слепая ярость вскипает во мне. Ничего не видя перед собой,

бью наудачу... Братина с грохотом летит на пол, забрызгав мой лучший камзол вышгородским пивом. Келли изрыгает проклятия. Дрожащее жало ненависти то здесь, то там мелькает вокруг меня в пелене кутежа. А музыка в зале наяривает:

Три гроша, три кружки, три шлюхи — и хва...

   — Строишь из себя аристократишка?! — вопит шарлатан. — Пу...пудру, тебе говорят!