— Тайны Ангела непостижимы. Я — его уста — знаю гибельное могущество моего повелителя. Мне ведомо, что грозит тому, кто клялся ему в послушании и ослушался... Я больше не буду призывать Ангела...

   — Эдвард! — Это уже кричит во мне страх.

   — ...я больше не буду его призывать, Джон, ибо послушание должно следовать за приказанием, как отражение в зеркальной глади озера следует за солнечным лучом, пробившимся сквозь облака... Согласен ты, брат Джон Ди, повиноваться приказам Зеленого Ангела Западного окна так же беспрекословно, как подчиняюсь им я?

   — Какого черта! Я что, когда-нибудь отказывался?! — взыграло во мне ретивое.

Великодушие Келли не знает предела; он протягивает мне руку:

— Ладно, так и быть. Клянись в послушании!

Моя клятва заполнила комнату, как клубящийся дым, как шепот бесчисленных демонов, как шорох зеленых... да, да, зеленых ангельских крыл...

Проходя сквозь витраж высокого готического окна, лучи, окрашенные всеми цветами радуги, падают на пол... Какой-то человек расхаживает передо мной, недоуменно пожимая плечами. Так, это бургграф Розенберг. И я сразу понимаю, где нахожусь: главный неф собора святого Вита в Граде. До чего все же странные места для встреч умудряются выбирать император Рудольф и его доверенные лица, дабы избежать слежки коварных шпионов кардинала. Здесь, в этом величественном соборе, поверенный императора полагает, что его не подслушают.

Наконец бургграф останавливается, смотрит на меня долгим задумчивым взглядом; его глаза, серьезные, беззащитно-мечтательные, располагают к откровенности.

— Сэр Ди, я полностью доверяю вам. Мне кажется, вы не из тех, кто гоняется за серебряными талерами между виселицей и колесом. В Прагу, в небезопасную близость к императору Рудольфу, вы прибыли по доброй воле в искренней надежде преуспеть в таинствах натуры. Я еще раз хочу дать вам понять: близость императора Рудольфа ни для кого не является тихой гаванью, даже для его друзей. Но меньше всего — для сподвижников, для тех, кто разделяет с ним его самую большую страсть... гм... алхимию... Короче: у вас есть какой-нибудь ответ на приказ императора?

С неподдельным уважением я склонился перед бургграфом.

— К сожалению, Ангел, коему мы повинуемся, пока что не снизошел к нашим горячим мольбам. До сего дня он хранит молчание. Но он заговорит, обязательно заговорит, когда настанет

время, и позволит нам исполнить высочайшее повеление... В глубине души я поразился самому себе, с какой легкостью спасительная ложь сходит с моих губ.

   — Итак, если я вас правильно понял, мне следует довести до сведения монарха, что все зависит от... так называемого «Ангела»? Если он позволит, то вы вручите его величеству рецепт святого Дунстана. Хорошо, но кто поручится, что ваш «Ангел» согласится на это? Или что он вообще когда-нибудь заговорит? Еще раз хочу обратить ваше внимание, сэр Ди: с императором шутки плохи!