На изготовление клуппа и трех плашек к нему комиссия положила сорок часов — срок, но мнению Рожкова, слишком жесткий.

Взволнованные ребята получили новый инструмент и поковки, и в восемь часов утра началось невиданное в училище соревнование.

В первый день Ваня ободрал поковку драчовым напильником, привел ее в божеский вид, просверлил и вырубил в центре окно.

Он и не заметил, как окончилась смена. Он мог бы работать еще несколько часов, так захватил его трудовой азарт.

Звонок оповестил о конце смены. Председатель комиссии Никитченко проследил, чтобы все заготовки были заперты в личных ящиках, а фабзавучники, не задерживаясь, вымылись и уходили на отдых.

Ваня спал плохо. Только перед рассветом он забылся на несколько часов, но и во сие видел себя за тисками, ему мерещилось, что его поковка треснула, а потом готовый клупп украли; он вскакивал на постели весь в поту и снова забывался, и снова видел себя у тисков, покрытых инеем железных опилок.

На второй день Ваня аккуратно отделал рамку клуппа, скосил боковые грани прореза, чтобы по ним могли скользить плашки. За две смены он затратил на работу шестнадцать часов.

На третий день Ваня отрубил от квадратного стального прута несколько кусков, выпилил из них три пары плашек, просверлил, нарезал метчиками и аккуратно подогнал по рамке. Прошло двадцать четыре часа с тех пор, как он приступил к пробе.

На четвертый день Ваня явился в кузницу, закалил плашки в масле и, вернувшись в мастерскую, отшлифовал их. В запасе была целая смена, а работы оставалось не больше чем на четыре часа. Он опередил товарищей и рассчитывал первым вручить пробу Никитченко, о котором так много слышал хорошего и мнением которого дорожил. То, что он первым подойдет к председателю с готовой пробой, конечно, заметят. Ваня держал себя так, будто пятый разряд уже лежал у него в кармане.

Оставалась последняя нетрудная операция — просверлить отверстие для нажимного винта и нарезать его метчиками, а затем отшлифовать готовый инструмент бархатным напильником.

Ваня бережно вынул клупп из тисков, подул на его матовую поверхность, потер рукавами спецовки. Несколько минут он любовался, разглядывая в нем свое отражение, потом отправился к сверлильному станку.

Когда все было рассчитано и подготовлено для сверловки, к Ване подошла Чернавка, работавшая невдалеке на токарном станке. Взглянув на клупп, сказала:

— Даже не верится, что ты собственными руками сделал такую красавицу вещь. Если я когда-нибудь стану киноартисткой, то собственными руками выточу какую-нибудь замысловатую вещичку и буду держать у себя в уборной на туалетном столике.