— А ты до сих пор мечтаешь стать кинозвездой? Пора бы выбросить из головы эту глупость.

— Ты же ведь хочешь стать поэтом, почему же мне…

— Я хочу стать хорошим слесарем, а стихи — это так, между прочим, вроде увлечения голубями. Человеку надо чем-нибудь увлекаться: одни разводят голубей, другие пишут стихи. — Ваня включил мотор, мягко нажал рукоятку, медленно вгоняя остро наточенное сверло в металл и наблюдая, как кучерявится над ним тонкая, будто часовая пружина, золотисто-фиолетовая стружка.

— Теперь каждый из нас любую вещь может сделать! — похвастал Ваня, наслаждаясь приятным запахом машинного масла.

Сверло прошло металл, и Ваня, вдруг похолодев, всем существом почувствовал, что дыра получилась косой. Еще не веря в несчастье, он, шатаясь, пошел к тискам, нарезал отверстие тремя метчиками, вогнал нажимной винт.

Как он и предчувствовал, винт пошел косо. Заготовка была непоправимо испорчена. Ваня испуганно взглянул на часы: прошло тридцать семь часов с начала пробы. Что мог он исправить за оставшиеся три часа? Второй клупп за это время не сделаешь.

Отчаяние охватило Ваню. Он вернулся к Чернавке мрачнее грозовой тучи.

— Вот из-за тебя загнал вещь, оскандалился на весь фабзавуч! — и швырнул перед девушкой испорченный клупп.

— Почему же из-за меня? — возмутилась вспыльчивая девушка.

— Забила мне голову своим кино!.. Тоже мне — Ольга Жизнева.

— На тебя жалко смотреть, Ваня, ты сразу осунулся… Но не отчаивайся, ты ведь сам рассказывал, будто Ленин считает, что нет такого положения, из которого нельзя найти выход… Помозгуй хорошенько, а самое главное — не падай духом… Пойди посоветуйся с Петром Рожковым, он тебе поможет.

— Кто знает — или поможет, или наябедничает комиссии. До сих пор я не могу понять, что он за человек. А сейчас самый подходящий для него момент свести со мной счеты, испортить мне всю жизнь. Помнишь товарищеский суд?

Все в том же отчаянии Ваня вернулся к своему рабочему месту, зажал клупп в тиски. С тоской он смотрел на него, как когда-то в детстве — на издохшую кошку Мурку. Все учение, все старания его в одну минуту пошли прахом.

Рожков подошел к нему, резко спросил:

— Аксенов, что у тебя стряслось?

— Ничего. — Ваня жалко развел руками, и губы его задрожали.

— Да я ведь по лицу вижу, стоишь бледнее стены. — Мастер вынул из тисков клупп, покачал головой, с минуту соображал. — Надо увеличить отверстие более крупным, скажем — полудюймовым сверлом. Но теперь смотри в оба, чтобы просверлить строго по центру. Потом нарезать, ввинтить в него полудюймовый болт, обрубить, зашлифовать, запаять серебром и снова просверлить отверстие необходимого диаметра. Понятно тебе, Ванюшка? Дуй быстрей!