У Кадигроба был фотоаппарат, он снимал Любу, и в доме накопилось несколько альбомов с ее карточками, которые вечерами любила рассматривать Меланка.

Девочка скрашивала однообразие жизни писателя, заменяла ему товарищей. Ему нравилось болтать с нею, отвечать на ее неожиданные вопросы, зачастую ставившие его в тупик. Он всегда испытывал прилив нежности и счастья, когда Любаша возвращалась из школы.

Приходила она всегда оживленная, румяная, веселая и сразу начинала рассказывать всякие необыкновенные истории, которые случались с ее сверстниками, соучениками по школе.

Иногда Люба приводила в дом школьных подруг, бедно одетых девочек. Они располагались в детской и часами возились там с куклами, шили им платья, кормили из детской посуды.

Устав возиться с игрушками, Люба звала отца, он охотно шел в детскую, и тогда начиналось самое интересное — игра в жмурки и «панаса».

Кадигроб всегда соглашался быть «панасом», ему завязывали платком глаза, и он, нелепо растопырив руки, ловил разбегавшихся во все стороны девочек. Поймав какую-нибудь из них, он должен был назвать ее по имени, а если ошибался, то приходилось ловить заново. Он натыкался на кровать, на шкаф, на стол. Тогда девочки дружно кричали: «Огонь!», задним числом предупреждая его об опасности.

Игра шла шумная и продолжалась долго, до поры, пока в детской не появлялась мать и, говоря, что жалуются соседи, требовала немедленно прекратить безобразие.

Мать тоже занималась с дочерью. По субботам, вернувшись из церкви, пахнущая воском и ладаном, она читала ей по складам историю Ветхого Завета. Однажды в беседе с Вражливым Микола Кадигроб сказал, что это самые поэтические в мировой литературе новеллы. Люба запоминала все, что отец говорил при ней.

Из ветхозаветных сказаний девочке больше всего понравилось видение Иакова. Как стихотворение, запомнила она торжественные слова, будто вкованные одно в другое:

«И увидел во сне: вот лестница стоит на земле, а верх касается неба; и вот ангелы божие восходят и нисходят по ней».

И, вспоминая эти песенные слова, Любаша видела спящего под деревом Иакова и лестницу, наверху которой восседал озаренный лучами бог, и красивых ангелов с белыми крыльями за спиной, толпившихся на светлых невесомых ступенях. И ей самой хотелось быть ангелом, чтобы летать, как они. Невидимой прилететь в дом к Вражливым и посмотреть, что делает их мальчик Костя, — вот уже почти три года не появляется он у них в доме, и они тоже почему-то к ним не ходят.

Ветхий Завет мать всегда читала на кухне. Она все свое время проводила на кухне и держала себя не как жена известного писателя, а как прислуга. Это обижало впечатлительную девочку.