Облигация сгорела, превратилась в комочек черного пепла. Кузинча с отвращением смахнул его на пол, раздавил, как паука, ногой, вытер руку о штанину.

— Прямо как Настасья Филипповна. Как там у Достоевского сказано: «Прощай, князь, в первый раз человека видела», — шепнул Ваня отцу.

— Нет, это посильнее. Там ведь деньги все-таки не сгорели, Настасья Филипповна выхватила из камина пачку… А это — публичный отказ от собственности! Так могут поступать только люди, у которых коммунизм уже в крови. Я и в самом деле впервые увидел человека будущего, — сознался вмиг отрезвевший ветеринар.

Галька напомнила:

— Ну, Ваня, нам пора. — Всхлипывая, она принялась целовать родичей и подруг. Затем облачилась в старенькое пальтишко и взяла в руки фанерный чемодан, в котором уместилось, все ее приданое.

Кузинча сказал по-книжному:

— Наступили наши лучшие годы, и надо спешить наполнить их содержанием. — Он тоже распрощался со всеми и, убедив друзей и родных не провожать, вышел вместе с женой из дому.

По Золотому шляху они вдвоем зашагали на Балашовский вокзал.

— Значит, отправились в свадебное путешествие, — сыронизировал старший Коробкин, вставая из-за стола.

— Блудные сыны завжды возвертаются, — напомнил Федорец, — а жених и невеста что лошади: товар темный.

Как только новобрачные покинули пиршество, гости стали расходиться по домам. Взяв с собой брата и сестру Калгановых, первыми уехали Коробкины в автомобиле. Следом за ними Назар Гаврилович Федорец на санях отправился на свой хутор; ушел и ветеринар со своими детьми, почему-то сказав на прощанье:

— Как с похорон идем.

XXX

XXX

В начале лета 1924 года в семье Ивановых одно за другим произошли два радостных события: Александр Иванович окончил Свердловку, Лука прошел курс обучения в военном училище и получил командирское звание.

На второй день после торжественного вечера, на котором вручались дипломы, все выпускники Свердловки были приглашены в Центральный Комитет партии и приняты секретарем ЦК. Секретарь выслушивал каждого и выдавал за своей подписью направления на работу.

Александра Ивановича по его просьбе назначили директором паровозного завода в Чарусу, вместо товарища, отозванного в Харьков, в распоряжение ЦК КП(б)У. Ковалев, не разлучавшийся с Ивановым, получил назначение в небольшой донбасский городок Краматорск, на должность секретаря горкома партии.

Луке дали месячный отпуск, после чего он должен был явиться в штаб Дальневосточного военного округа, для дальнейшего прохождения службы.

На семейном совете, под председательством Дарьи Афанасьевны, чувствовавшей себя на седьмом небе, решено было всем ехать в Чарусу и провести там вместе хотя бы неделю, отдохнуть после напряженного учения и набраться сил для предстоящей работы.