— О, гицем паровоз! — насмешливо вскрикнули за стенкой.

Поезд, дернувшись всем своим телом, нехотя остановился. Где-то впереди, у паровоза, треснул выстрел, словно пастух хлопнул бичом. Послышались возбужденные голоса пассажиров. Александр Иванович выглянул в окно и скорее услышал, чем увидел, скачущих вдоль поезда всадников. По коридору задыхаясь пробежал кондуктор, истошным голосом завопил:

— Спасайся, кто может… Банда!

Ковалев открыл кожаный саквояж и переложил из него в карман пиджака пахнущий машинным маслом револьвер. Всегда желтое, как у китайца, лицо его еще больше пожелтело.

— Что же делать теперь? — в страхе спросила Валентина Сергеевна, задергивая на окне занавеску.

— Полезай на верхнюю полку и спи, — посоветовал муж. — Все обойдется.

Свет погас.

Снаружи послышались возбужденные голоса, брань, крики, лошадиное ржание. Бандиты приблизились к вагону, застучали в запертую железную дверь.

Кто-то снаружи молодцевато скомандовал:

— Из вагонов не выходить, из окон не высовываться, за нарушение — пуля в лоб!

В коридоре жалобно просили:

— Не открывайте, ни в коем случае не открывайте. Пускай ломают… Все двери не вышибут…

Но бандиты ворвались через тамбур из соседнего вагона и пошли по купе, отбирая документы, деньги, оружие.

Сотрудник ГПУ, с которым ехала жена и хорошенькая дочурка, вынул наган, но в него тут же выстрелил дядько в смушковой шапке. Сотрудник схватился руками за грудь, упал на колени, жена его потеряла сознание, девочка заплакала, побежала по коридору.

Трое бандитов рванули незапертую дверь в купе, в котором находились Иванов и Ковалев с женами и Лукашка.

— Документы на бочку, — хладнокровно потребовал детина, стрелявший в сотрудника ГПУ; в огромных волосатых ручищах бандита дымился обрез.

— А вы кто такие, что требуете документы? — спокойным голосом спросил Ковалев.

— А вот мы зараз шлепнем тебя, сразу узнаешь, кто мы такие, — бормотнула бородатая личность из коридора, пронизанного сквозняком, и многозначительно крутнула барабан нагана.

— Зачем же сразу так вдруг и шлепать. Много мы шлепали друг друга на гражданской войне, пора бы и перестать, — примиряюще начал Иванов.

— Убирайтесь отсюда вон! — крикнула Дарья Афанасьевна, и Александр Иванович снова увидел ту, прежнюю, созданную для баррикад Дашу, которую он видел в бою на Турецком валу.