В вагоне, неся впереди себя фонарь с красным, зеленым и белым стеклами, появился кондуктор, объявил:

— Утекли бандюги… Подмели деньгу в почтовом вагоне подчистую… Ударили ножом машиниста… Второе ограбление поезда за последний месяц на этой дороге… И куда только гепеушники смотрят?

— Вот куда, — в сердцах сказала Дарья Афанасьевна и показала на залитого кровью сотрудника ГПУ.

Лука помог положить раненого на диван. Над ним при свете стеариновой свечи склонилась Валентина Сергеевна. Она разорвала свою нижнюю рубашку на узкие полосы и умело перевязала кровоточащую рану на груди раненого.

— Гусак нам известен, теперь ГПУ разыщет всех остальных, важно ухватиться за одно звено, чтобы вытянуть всю цепь, — убежденно сказал Лука.

Кондуктор проговорил:

— Один бандит все же остался на месте, но убили его свои. Я видел. Сзади к нему подлетел бородатый цыган, пальнул в затылок.

Иванов выбежал из вагона. На траве, в полосе слабого света, легшего из окна, валялся убитый Филимон Гусак, маленький, словно подросток. В руке он зажал пучок душистого чебреца.

— Далеко до Чарусы? — спросил из тамбура взволнованный женский голос.

— Верстов пятьдесят осталось.

Убитого внесли в тамбур. Вагоны дернулись и, весело звеня тарелками буферов, все время набирая скорость, покатили вперед. В купе устойчиво запахло валерьянкой.

— Какая ближайшая станция? — поинтересовался мужской бас.

— Верст через пятнадцать будет Куприево, — ответил проводник вагона, — но доктора там не найти. Раненого придется везти до Чарусы.

XXXI

XXXI

Семья Ивановых поселилась на Петинке, в новом доме, недавно построенном для рабочих паровозного завода.

Милая Чаруса, навсегда ушедшая из их жизни, снова вернулась. После Москвы город показался меньше, дома — ниже.

Директор завода облюбовал себе квартиру из двух небольших комнат. Мебели у новоселов не оказалось, пришлось Александру Ивановичу просить в конторе на время стол, шкаф, железную кровать и два венских стула.

Дарья Афанасьевна, воспользовавшись тем, что муж чуть свет отправился на завод, а пасынок ушел к Аксеновым, сама побелила стены, вымыла полы и окна. Критическим взглядом окинула новое свое гнездо, сердце ее радостно забилось. Впервые в жизни у нее была отдельная квартира.