– Говорите, говорите… Губернатор должен все знать… Честный гражданин обязан откровенно высказывать ему все, что знает… для пользы общей… Тем более что этот Рыбинский мне самому надоел. Он беспокойный человек… Я замечал это несколько раз из переписки с ним по некоторым делам.

– Очень рад, ваше превосходительство, что вы изволите иметь об этом человеке здравое и совершенно справедливое понятие… Но вы не изволите знать того, что знаем мы, его соседи, к несчастию, и о чем все мы молчим, по нашей врожденной беспечности, хотя и возмущаемся… Я могу вам сообщить об этом человеке страшные, возмутительные вещи…

Паленов начал что-то рассказывать губернатору на ухо.

– И все это под видом любви к пению… – заключил он вдруг.

– Но ведь это… послушайте… Ведь это дело такое, что если я велю произвести секретное дознание и если эти слухи оправдаются… ведь я могу его далеко упечь… Ведь это можно имение в опеку отдать…

– Что это не один только слух, ваше превосходительство, в доказательство этого я могу вам представить даже свидетеля, одного бедного дворянина, Осташкова, который в настоящее время здесь, в вашей приемной, который тоже страдает через Рыбинского, и по делу которого я и приехал просить ваше превосходительство… Этот дворянин живал у Рыбинского по нескольку дней, и он может рассказать вам обо всем, как очевидец.

– Но вы уверены, что он не соврет? Ведь все-таки это дело щекотливое… Как бы то ни было: он предводитель…

– В этом-то я совершенно уверен, ваше превосходительство… Скорее он не посмеет всего сказать, потому что запуган им, как бедный человек… Да, может быть, он даже и не понимает настоящего смысла всего этого… Но вы извольте спросить его так стороной, не прямо, поверхностно: есть ли у него певчие, как они живут, что делают… Вот в этом роде…

– Мг… – промычал генерал задумчиво. – Впрочем, мы это увидим; я поговорю с правителем… Я полагаю, мне неприлично входить в личные расспросы… А в чем же его собственная просьба на Рыбинского?

Паленов рассказал.

– Ну так что же: пусть он подаст мне прошение, объяснив, что вот он обращался к уездному предводителю, но тот не только не сделал никакого распоряжения, но даже отказался войти в рассмотрение его жалобы…

– Он, ваше превосходительство, человек безграмотный. Но, если позволите, я вам подам докладную записку, с пояснением всего дела, тем более что я сам лично оскорблен дерзким письмом Рыбинского, которое он прислал в ответ на мое письмо к нему по этому делу.

– Что ж, и прекрасно… Впрочем, позвольте: что же мы будем делать с этой запиской? Ведь, я полагаю, мне нельзя будет назначить по ней произвести следствие о поступках предводителя Рыбинского?… Докладная записка… Это как-то неформально… Нет, уж пусть лучше он подаст прошение… Ну, за него может кто-нибудь подписаться по его безграмотности…