– Ну а много ли у него этих горничных-то?
– Да довольно-с. Девушек восемь-с…
– Скажи, пожалуйста… Какое у него веселье в самом деле… Этак веселится – и меня никогда не позовет в гости… – пошутил генерал и сам залился веселым смехом. – Ну, хорошо, братец, ступай… Я напишу Рыбинскому, чтобы он тебя не обижал… И хлеб твой велю тебе отдать… Ступай с Богом.
– Не оставьте, батюшка, ваше превосходительство… – сказал Осташков, прослезившись, и поклонился в ноги.
– Хорошо, хорошо… Все сделаю, что можно… Ступай…
Паленов дал знак Осташкову, чтобы он вышел.
– Вот по этому прошению и по этой докладной записке сейчас же сделать распоряжение о назначении следствия о поступках уездного предводителя Рыбинского… – сказал губернатор, обращаясь к правителю, который явился почти в одно время и стоял в ожидании приказаний.
– Сначала надобно объяснения потребовать, ваше превосходительство, – заметил правитель.
– Я вам говорю: следствие назначить… Что тут рассуждать, когда я вам говорю определенно… – ответил генерал, недовольный, что ему возразил подчиненный, да еще в присутствии постороннего лица. – Командировать старшего чиновника Курбатова.
Правитель канцелярии покорно преклонил голову и молча вышел.
– Ну-с, мы теперь за этого господина примемся и воевать ему не дадим… – сказал генерал.
– И вы сделаете, ваше превосходительство, великое благодеяние для целого уезда… Все благомыслящие и честные люди будут вам благодарны…
Паленов стал откланиваться.
– Прощайте, почтеннейший Николай Андреич… Очень вам благодарен, что вы были со мною откровенны.
– Я, ваше превосходительство, исполнил только долг честного человека и гражданина.
– Каков у вас исправник?…
– Про него я ничего не могу сказать, кроме хорошего…
– Говорят, не чист на руку…
– Ничего не могу вам сказать, ваше превосходительство… Может быть, и есть, но он человек бедный и смирный…
– Все же не следует очень лапу запускать… Вы мне, пожалуйста, если что услышите, просто напишите, без церемонии, прямо… Я намерен все это искоренить… Я хочу, чтобы моя губерния была образцом…