– Коли не будет шалить да будет начальство почитать и слушаться, так, может быть, и выучится… Ну-ка ты, поди сюда ко мне… Давай-ка мы тебя проэкзаменуем… На-ка, прочитай вот это…

Николенька едва мог складывать слова.

– Худо… – заметил смотритель. – Не достаточно… А ну-ка в чистописании… Напиши: благочиние… благо-чи-ние…

Но Николенька совершенно стал в тупик… Он у Аристарха Николаича выводил только буквы и то плохо, до мудрости писания целых изречений он еще не дошел…

– Что же ты?… – говорил смотритель.

– Пиши… – понукал Осташков.

Но Николенька был в сильном затруднении и печально вертел в пальцах карандаш, не зная, как приступить к делу.

– Очень худо… – заметил смотритель.

– Что же ты не пишешь?… Али опять упрямиться? Пиши, говорят… – настаивал Осташков. – Ведь писал, батюшка, сам видел… Видно, сробел, что ли…

– Да нет, он и в чтении весьма слаб… По-настоящему, его следовало поместить в приходское училище, но по просьбе Николая Андреевича, я его допущу и в уездное… Но только ради его просьбы… Вы так и передайте, что только для них это делаю… А мальчик слаб, очень слаб… Ты смотри… Ты у меня учиться… Не шалить, слушаться… А то смотри… Я шалунов не люблю… И наказываю больно…

– Хорошенько его, батюшка, коли станет шалить… не жалейте…

– Не беспокойтесь… Мы шалунов исправляем… Ну, так с завтрашнего дня в класс… Да где он будет жить, так накажите хозяину, или там хозяйке, что ли, чтобы за ним надзирали и в развращенном виде… там изорванного или невычищенного в классы не отпускали… Я безобразия не люблю… Притом он из дворян будет числиться… Так чтобы по-дворянски себя и вел… Смотри… берегись… – заключил смотритель внушительным голосом и погрозил Николеньке пальцем.

– Как можно… Должен стараться… остерегать себя во всем… Вот еще не знаю, батюшка, куда мне его пристроить-то… Куда бы нибудь, к какому хорошему человечку… На квартиру-то… Не изволите ли знать?…

– Ну, уж я этого не знаю… Где ж мне этим заниматься… Поищите… В городе есть дома… Мещанка, может быть, какая возьмет или приказный… Разве мое дело квартиры разводить или указывать мальчикам. Глупо это и даже невежливо беспокоить этим смотрителя… Ступайте и кланяйтесь от меня Николаю Андреевичу… А завтра его в классы…

Осташков извинился, что обеспокоил, и отправился вместе с сыном на квартиру Паленова.

Кратчайшая дорога ему лежала по главной улице городка, где стоял дом, занимаемый лесничим, но Осташков сделал нарочно обход, чтобы не пройти мимо этого дома: он боялся, чтобы его не увидели и не позвали к Юлии Васильевне: в присутствии Николая Андреича он не смел и вспомнить о лесничихе и Рыбинском, и отложил свидание с дочерью до его отъезда из города.