Закончив рассказ, дед Аракел повернулся ко мне и улыбнулся:

— Спасибо, Арсен. Слышал, что ты Асмик уроки давал. Она у меня теперь книжки читает. Ну прямо богатеева дочь…

— Не стоит благодарности, дед Аракел, — ответил я и почувствовал, как краска заливает мне лицо.

— А на глупости ее не обижайтесь, — сказал он, уже обращаясь к нам обоим. — Женщина, братцы, словно ночная бабочка, она всегда на огонь летит.

Мы пристыженно опустили головы.

*

Неожиданно в село пришли канатоходцы. Они всегда приходили в конце лета, после сбора урожая, и появление их в эту пору всех удивило. Что ж, раз им так заблагорассудилось, никто их гнать не будет, они были для всех желанными гостями.

Пока между столбами натягивали канат через овраг, разделявший село на две половины, скоморох смешил зрителей.

Народу в этот раз собралось особенно много. Впереди на камнях расселись седобородые старики. Крестьяне побогаче и их жены пришли со своими стульями и разместились у столбов. Скучающие гимназисты слонялись между взрослыми в ожидании начала представления. Чтобы лучше разглядеть канатоходцев, некоторые прикатили даже арбы. Места подальше занимали крестьяне победнее.

В толпе мелькали папахоносцы.

Мы с Васаком пришли задолго до начала представления и уселись в первых рядах.

Играла музыка. Под визг зурны, стук бубна, ломаясь и кривляясь, по кругу вихрем кружился человек в пестрых лохмотьях, с погремушками на рукавах и голове.

В толпе вдруг промелькнуло смеющееся лицо Асмик.

Мы встретились глазами. Я кивнул ей и локтем подтолкнул Васака.

Асмик, заметив мое движение, покраснела, закрыла лицо руками и фыркнула.

После истории с качелями она каждый раз, встречаясь с нами, фыркала и убегала.

Музыканты неистовствовали. Скоморох сыпал шутками.

— Ой, уморил!..

— Ну и молодец!..

Наконец скоморох возвестил о начале представления.