— Что ты, Самсон, будто кизил проглотил? Это на тебя не похоже!

— Жизнь так устроена, уста. Словно лестница: сегодня наверху, а на другой день, глядишь, скатился вниз, — в сердцах ответил Самсон.

Дед удивленно посмотрел на собеседника:

— Ты же наверху, голубчик, о чем забота?

Самсон махнул рукой:

— Э, уста, разве сейчас узнаешь, кто наверху, кто внизу!

Вошел Карабед, и Самсон грубо закричал на деда:

— Я такого больше не стерплю! Человек кровь проливает за нас, — он кивнул в сторону Карабеда, — а ты его впроголодь кормишь!

— Хорошо, прикажу завтра потчевать дорогого гостя пловом с изюмчиком, — спокойно ответил дед.

Однажды, в отсутствие Карабеда, произошел такой разговор между дедом и Самсоном.

— Плохи мои дела, — жаловался Самсон. — Иду вчера вечером селом и слышу: «Головорез Самсон, головорез Самсон». Подкрадываюсь ближе — дети играют в разбойников. Вот, уста, имя мое пугалом стало!

— С детей небольшой спрос, — заметил дед.

— Я это знаю, — продолжал Самсон. — Какой с них спрос? Вот если бы взрослые мне попались!

— Ты, помнится, Самсон, шорню отца хотел открыть? — осторожно осведомился дед.

— Рад бы, да поздно. — Он огляделся по сторонам и тихо сказал: — Связался я с Вартазаром, жизнь свою загубил, уста.

— Да, малость попортил свое имя, — согласился дед.

— Вот видишь! Ты то же самое говоришь. Весь Нгер ненавидит меня. Придут большевики — висеть мне на перекладине.

Дед вдруг закашлялся. Он сделал вид, что не расслышал последних слов.

Лицо Самсона было красное от напряжения.

— Как ты думаешь, уста, — спросил он, — простит мне Нгер в случае… — Язык Самсона словно прилип к гортани, он еле ворочал им. — Правда, я в это не верю. Но все же, как поступят со мной, если большевики придут? — наконец выдавил он.