— Этих дашнаков я знаю как облупленных. Сегодня они вступят в сделку с турками, завтра придут другие хозяева, они будут служить им. Запродались, блюдолизы. Все в пухлый карман заглядывают.

Или:

— Короткоштанники хуже турок. Это на их совести тридцать тысяч загубленных жизней в Баку.

Однажды после длинной беседы, из которой мы только и поняли, что дашнаки продались иностранцам, дед Аракел задержал нас и, попыхивая трубкой, сказал:

— Слышал я, все райские травы кланяются вам, а нашей Асмик ни одна знатная трава показаться не хочет. Что же получается: у одних густо, у других пусто?

— Дед Аракел, я знаю, где растут опестыши, — говорю я, довольный тем, что могу чем-нибудь услужить старику.

— А я — где ананух, — добавил Васак.

Дед Аракел смотрит на нас снизу вверх.

— Вот видите! А наша Асмик только поганки приносит да вонючки! Все нутро воротит от них.

— Пусть она пойдет со мной. Я покажу, где растут опестыши. И еще я знаю, где есть мушмула, — говорю я, вызывающе глядя на Васака.

Васак хлопает глазами. Мушмула — его находка.

— Вот и хорошо! — одобряет дед Аракел. — Возьми девочку с собой, пусть примечает места. Нужно будет — она сходит.

Я назначаю время и место встречи. Я говорю с дедом Аракелом, но так, чтобы нас слышала Асмик. Говорю как можно суше, будто делаю одолжение дедушке Аракелу, ради него беру на себя такую обузу — возиться с девчонкой. Асмик опять прыскает в кулак, но слушает.

В назначенное время я иду на условленный пригорок. Я прихожу, разумеется, раньше срока и, чтобы как-нибудь скоротать время, выбираю куст, за которым удобнее сидеть незамеченным. Я скрываюсь за куст и нахожу там Васака. С беспечным видом он швыряет камни куда-то в сторону. Какое нахальство! На мое свидание он пришел раньше меня!

Но я ничего не говорю. Это даже лучше, что он будет с нами. Ребята потом не станут дразнить меня, что с девчонкой вожусь. Я сажусь рядом и тоже начинаю бросать камешки.

Мы даже выбираем цель — полузасохшую белую чемерицу — и состязаемся, кто раньше попадет в ствол.

Васак попадает первым, с пятого или шестого камешка.

Белая чемерица, возвышающаяся над кустом бузины двухаршинным ростом, подламывается в середине, как луковое перышко от удара прута.

Однако где Асмик? Почему она опаздывает?

— Ах вот вы где спрятались? А я вас искала за тем кустом. Перепутала, должно быть.