— Еще бы немного опоздала, мы бы ушли, — сказал я, вставая. — Невелика птица, чтобы тебя часами ждать.

— Вы думаете, я пришла дерзости слушать?

Васак отчаянно дернул меня за рубашку. Угроза напугала и меня.

Эта девочка, чего доброго, возьмет да уйдет от нас.

— Мы дедушке Аракелу слово дали. Сейчас покажем, где растут опестыши, — сказал я.

— Но прежде наберем плоды мушмулы, — предлагает Васак.

Он больше меня боится, что противная девчонка покинет нас.

Строгость сразу слетает с лица Асмик.

Видно, плоды мушмулы больше интересуют ее, чем мы оба.

Делать нечего — мы улыбаемся. Хорошо еще, что наша мушмула доставляет ей удовольствие.

Разве она такая непонятливая, что не оценит жертвы? Ну кто из мальчишек может похвалиться тем, что, найдя где-нибудь в горах ягоды, он поделился о находке с другим?

Дорога в балку, где растет мушмула, проходит через ближний пригорок, с вершины которого открывается вид на селение, ютившееся, подобно орлиному гнезду, на гребне очень высокой горы.

— Что за селение? — спрашивает Асмик.

— Чанахчи, — говорю я.

Но это слово не производит на Асмик должного впечатления. Понятно, она не учится — и о Лео, описавшем подвиг девушки Гаянэ, понятия не имеет.

— Чанахчи, Чанахчи… — вдруг бормочет Асмик, напряженно думая. — Как же, как же, знаю! Это где жил мелик Шахназар и его лукавый слуга Пулу-Пуги.

— Эх, Асмик, велика важность — мелик Шахназар! Девушка Гаянэ прославила Чанахчи. Вот кто!

Перебивая друг друга, мы рассказываем, как Гаянэ помогла повстанцам прогнать иноземного врага.

Кусты мушмулы уже близко, но Асмик отстала от нас. Мы знали ее слабость к цветам. Она любила обвивать голову зеленым жгутом, сплошь утыканным полевыми ромашками, желтой сурепкой или голубыми маргаритками. Вот и сейчас, когда порой и сюда, на горные кручи, долетают отзвуки отдаленной стрельбы, эта девчонка плетет себе венок.

Верно, осень загасила жар цветов, но разве от этого мир обеднел! На голове Асмик корона из полыни!