Сегодня дед особенно озабочен: к нему пришел важный человек, которому до зарезу нужны горшки для пити [81]. С самого утра дед ходит по гончарным, торопя братию.

Важный человек был известный аскеранский духанщик. Духан его славился по всему Карабаху. Кто, побывав в Аскеране, не захочет усладиться его чаем или отведать жирного пити из бараньих ребер?

Заказчик неотступно шагает за дедом, выслушивая при этом его сладкие речи.

— Бросай, бросай все, родной, — говорит дед, подойдя к Мкртичу. — Отложи все другие заказы, слышишь? Это говорит уста Оан, вами же выбранный глава.

Никаких других заказов у нас не было. Никто не собирался делать что-либо другое, кроме этих горшков для пити. Поэтому Мкртич, к кому были обращены слова, удивленно выпучил глаза. Он усмехнулся, хотел что-то вымолвить, но дед был уже далеко.

— Ай, ай, уста Апет! — раздался его голос уже в другом конце гончарной. — Как это ты можешь такой важный заказ доверить мальчишке. Сам, сам, родной! Это тебе не для какого-нибудь бахкала. Чуешь, сам Арустам пожаловал к нам за этим товаром.

— Спасибо, уста, спасибо! — благодарит растаявший от этих слов духанщик. — Попадет ваша милость в Шушу, непременно заходите в гости. Сумеем отплатить за услугу.

— Не стоит благодарности, милый человек, — по росту и одеяло. Как же мы можем не воздать честь твоему имени?

Важный заказчик, умасленный дедом, хорошо заплатил за горшки. Дед наполнил хурджин бумажными деньгами — керенками, как их называли. Когда арба с изделиями, заботливо укутанными сеном, тронулась и духанщик скрылся за поворотом, дед сказал, молитвенно подняв к небу глаза:

— Бог милосердный! Ниспошли нам еще такого легковерного раба твоего!

По дедовой ли молитве или еще по чьему наущению, но заказчиков потянуло к нам, как мух на варенье. Вслед за известным духанщиком пришел не менее известный Манучар, содержавший в самом центре Ханкеиди [82] столовую. Ему нужны были миски. Дед и ему под мышку положил арбуз. Миски были сплавлены втридорога. Манучар ушел, пообещав вернуться с новым заказом. А кто это еще топчется у входа? Проходи, проходи! Зарежь меня Азраил на месте, если это не Маркос! Тот, что не сторговался тогда с дедом, скупщик с короткими рыжими пальцами. Давай, давай, не стесняйся! Не постеснялся же тогда, поморочив нам голову, купить товар на стороне. Дед делает вид, что не узнает его:

— Что тебе угодно, почтенный?

Скупщик Маркос доверительно улыбнулся:

— Не признаешь, старина?

— Признать бы рад, да память отшибло. Из каких краев будешь?

— Полно, уста Оан! Неужто не помнишь? Правда, не сторговались тогда, попутал нас сатана, но я тебя хорошо помню, и имя твое мне известно.