— Шарль Фурье, — ответил я, радуясь тому, что меня слышат все, — французский социалист-утопист.
— Говори по-людски! — рассердился дед.
— Социалист-утопист, — повторил я, уязвленный тоном деда. — Так в любой книге написано.
— Тогда ты, книжная душа, может, объяснишь, что это за пугало социалист-утопист? Что он делал такое? Только без толмачей.
— Что делал? — вдруг стал я в тупик. — Ах да, он объединил всех работников на своей фабрике в общину, сам стал одним из равноправных ее членов.
Дед оживился, вплотную подошел ко мне:
— Ну а что дальше? Что с ним стало?
— Прогорел. В трубу вылетел со своей общиной.
— Значит, дурак был, не все делал так, как нужно! — в сердцах сказал дед и отвернулся от меня.
Каждый день после работы прямо из гончарной мы с Васаком отправлялись в урочище Салаха. У нас был там свой «корень» — место, где можно набрать лесных орехов. У кого из наших ребят нет своего «корня» в разных дебрях нгерских лесов? Наш корень — в урочище Салаха. Что тут удивительного?
Урочище Салаха — наш явочный пункт. Здесь мы встречаемся с дядей Седраком. В этот день нам не пришлось собирать орехов. Дядя Седрак сделал это за нас. Он вывалил перед нами целую горку орехов.
Пока мы запихивали их по карманам, дядя Седрак передал нам новое задание: «Следите за домом хмбапета. Все примечать: кто приходит, кто уходит…»
— А на урочище Салаха больше не ходите, — неожиданно сообщил он. — Ищите орехи в другом месте. Нужно будет — я разыщу вас сам.
Потом добавил:
— Все, что заметите, передавайте дяде Мухану. Посоветуйтесь с ним. Он о вас знает.
«Дяде Мухану? — подумал я. — Значит, и он, отец Вачека, заодно с партизанами. Вот это здорово!»
— Хорошо, дядя Седрак, — пообещали мы.
Надо ли говорить, с каким подчеркнутым чувством собственного достоинства мы несли свои пухлые карманы на виду у всех. Пусть какой-нибудь Карабед потрогает, даже попробует наших орехов. Не жалко!
Зато никому и в голову не придет мысль о нашей тайной встрече с партизаном Седраком, о полученном сегодня новом задании от самого Шаэна.