Говорят, из сгоревшей Шуши он только и вынес — сборник псалмов. Знал, каналья, что вынести. Теперь кормится за счет тех псалмов. Да и тер-айр от них не в убытке, заметно пополнил свои скудные знания священнописания. Теперь он знает многое такое, что раньше не знал. Раньше не говорил во время службы «отче наш, иже еси на небеси», а теперь говорит. Раньше на амвон церкви поднимался в чем попало, теперь же не иначе, как облачившись в нарядную шелковую рясу. Раньше… Да что раньше. Всего не перечислить, какие перемены произошли с нашим тер-айром, после того как у нас появился гахтакан Акоп. Да и со службой многое изменилось. Если раньше церковные праздники справлялись от случая к случаю, частенько забывали о них, теперь все праздники справно отмечались. Прихожане в великий пост говели, исповедовались, причащались. Появилась освященная вода, которая хранилась в бутылке и потреблялась для кропления.

И всему этому мы были обязаны Акопу. Честное слово, рукоположили бы его в священники, через год-другой выбился бы в архимандриты. Не меньше. Любил еще будущий архимандрит после богослужения заходить по домам, потрапезовать у прихожан. Но это уже другой разговор. Кто в Нгере, а равно и во всем Карабахе, откажет в хлеб-соли гахтакану, погорельцам из Шуши. Пусть обернется день ночью тому, кто сотворил этот разбой с нашей красивой Шушой.

Акопа в шутку называли в деревне дери-чуруц, что означает подручный священника, толкач. Гахтакан Акоп, как вы уже знаете, быстро спелся с тер-айром, и это очень огорчило нгерцев. Подумать только: нашел в этом самом Нгере с кем сжечь волос. Тер-айр ему приглянулся.

Как наши нгерцы привечали гахтаканов, по-братски приютили их, вы уже знаете. Мы не были бы нгерцами, перестали бы уважать себя, если бы отвернулись от погорельцев, показали бы им спины. Об этом и разговора не может быть, двух мнений тоже. И слов на это, право, не следовало бы тратить.

Я бы и сейчас не стал об этом говорить, тыкать это людям в глаза — дескать, смотрите, какие мы, нгерцы. Сами едва кормились, а людей не обидели, последним своим куском поделились. Ненужное бахвальство. Где в Карабахе перед несчастными беженцами из Шуши захлопывались двери? Такого не было.

Я даже больше скажу. Многие через месяц-другой так прижились, так слились с нгерцами, что теперь почти нельзя отличить, кто в Нгере коренной, а кто пришлый.

Не то случилось с Акопом. К какому только делу не старались нгерцы приохотить его! Кто только не заманивал его к себе: уста Савад, кузнец Кара Герасим, даже Айказ, сын Сако, уже научившийся отлично ворочать кузнечным молотом. Не говорю уже о гончарах, которые наперебой звали его к себе.