Дела братства шли как нельзя лучше. Заказов посыпалось так много, что дед и в самом деле не знал, как с ними справиться.

И заказчики пошли все именитые. Что там какие-то бахкалы и духанщики, когда «Братство гончаров» стало пользоваться вниманием даже таких людей, как сам господин акцизный или известный торговец Алиханян.

Дед теперь с именитыми покупателями держится так, будто он делает им одолжение. В самом деле, зачем ему унижаться перед ними? Наш товар не залежится. Был бы он плох, чего ради такие важные заказчики тащились бы сюда из Шуши?

Слов нет, изделия наши хороши. Но почему раньше, до организации братства, когда каждый гончар был волен продавать свои кувшины и готов был отдавать их за полцены, никто не хотел их брать?

Мы не знали всех тайн, обеспечивших успех братства. Мы видели только, что сыплются на нас заказы как из рога изобилия, а вместе с ними растут доходы братства. Дед уже давно потерял счет керенкам. Редкий из заказчиков соглашался платить пшеницей или другими какими-нибудь продуктами, каждый норовил всучить деду побольше керенок. Вечерами дед возвращался домой с полным хурджином этого добра.

Керенками были уже забиты все углы. А что с ними делать, если даже нищие стали ходить в миллионерах?

Дед, как видно, смекнул, в чем дело. Мы заметили, что он стал иначе разговаривать с заказчиками, которые норовили завалить нас бумажками.

Положение было не из легких: никто не имел права отказываться принимать эти деньги. Но дед на то и выбранный голова, чтобы уметь находить выход из самых затруднительных переделок. Что же придумал он, чтобы работа гончаров не проходила впустую?

А придумал он очень простую штуку: заказы принимал, но не выполнял их. Кто не знает излюбленного словечка «завтра», которое приобретает иногда смысл неопределенного обещания «после дождичка в четверг»?

А тем временем изделия наши уплывали на ослах, и взамен их текли к нам соль, лоби, мука…

Однажды, когда гончары привезли шесть мер чистой пшеницы, дед, которого уже ничем нельзя было удивить, спокойно заметил:

— Все идет пока так, как следует. Не я ли говорил, что когда проходишь через пропасть, надо смотреть вперед…

*

На этом свете уж всегда так бывает: когда людям хорошо, жизнь вдруг возьмет и подложит им свинью. Свинья эта явилась к нам в образе кизира [84], неожиданно выросшего вдруг у ертика. Посланец хмбапета требовал деда к себе.

Да будет проклят час, когда ты появился у нашего ертика, кизир!

Никто не ожидал ничего хорошего от такого свидания. Не к добру это. В самом деле, чего можно ждать от человека, которому в каждом гончаре мерещится красный партизан! Говорят, что Шаэн пообещал нашему хмбапету перекладину, а пока донимал его тумаками и пинками. После уничтожения карательного отряда на допросах у нашего хмбапета перебывали десятки людей, и все мы хорошо знали, чем там угощают. А тут еще, как на грех, исчезли важные бумаги. Хмбапет, говорят, был вне себя от ярости. Он грозил перестрелять всю стражу, если пропажа не найдется. Вот почему, прежде чем выйти за порог, дед дважды перекрестился, став лицом к тлеющему очагу, вечному хранителю нашего дома, а мать, ударив по бедрам, запричитала.