Хмбапет говорит с усмешкой:

— Я тебя назвал коммунистом. А почему я тебя так назвал? Сам придумал? Нет. Ты создал «Братство гончаров», то есть общину, то есть такую братчину, где все общее. А что такое коммунизм? Это не наше слово. По-нашему означает — общее. Вот и выходит, что ты коммунист.

— Богом клянусь, парон, я не коммунист! Сжалься над моей сединой!

Хмбапет встает, принимает важный вид.

— Я допускаю, уста, что ты этого мог не знать. Этим и объясняется, что до сих пор твоя голова утруждает плечи. Иди!

Дед, спотыкаясь, выходит.

Этот разговор, происходивший между хмбапетом и нашим дедом с глазу на глаз, мог быть, конечно, и другим. Может быть, хмбапет, предпочитавший язык камчи своему собственному, угощал деда красноречием иного толка. А может быть, он действительно пожалел деда, постеснялся его седин. Этот разговор мы сочинили сами. Но как бы там ни было, не разделить же трапезу вызывал к себе хмбапет нашего деда!

Дед вернулся домой сам не свой. Споткнувшись о порог, он крепко выругался. Мать, вопреки обычаю, сунулась к нему с расспросами, но он не удостоил ее ответом. Не хватает еще того, чтобы женщины путались в такое дело! К чашке чая он не притронулся и лег спать, но поднялся, когда все еще спали, и, не разбудив ни меня, ни Аво, отправился в гончарную.

Когда мы прибежали в гончарную, там уже собралось все братство.

Доска с надписью, что висела над входом, лежала на земле, около нее толпились гончары. Хосров и Апет посреди гончарной копали яму. Дед, поминутно заглядывая в нее, твердил:

— Рой, рой глубже.

Стучали лопаты. Хосров и Апет копали.

— Хватит, — сказал наконец дед.

Доску с надписью опустили в яму. Вокруг стояли гончары с хмурыми, строгими лицами.

— Не грязнится золото от того, что оно валяется в мусоре, — зазвенел голос деда при гробовом молчании гончаров, — не загрязнится и наше святое дело, если оно полежит под землей. Наступят светлые дни, и мы снова объединимся в нашем братстве.

— Аминь! — сказали гончары.

— И будет опять эта гордая надпись над нами, как вечное солнце.

— Аминь! — снова повторили гончары.

— А теперь давайте разойдемся по своим углам, — закончил дед.

Друзья деда один за другим покинули нас. Последними ушли Хосров и Апет, забрав каждый свой круг. Ушел с ними и Васак.