Я смотрел на Аво, Аво смотрел на меня. Должно быть, лица у нас были как на похоронах.

— Что приуныли, юноши?! — как ни в чем не бывало воскликнул дед. — Зарубите себе на носу: собака лает лишь на тех, от кого грозит ей опасность. Месите глину. Будем жить.

VI

Хотя за бумагу, добытую в доме хмбапета, мы получили благодарность от Шаэна, мне все же было как-то не по себе. Я чувствовал себя виноватым в беде, постигшей наше братство. Не будь истории с исчезновением бумаги, может, хмбапет не обрушил бы свой гнев на деда.

Пришел час, и хмбапет все же забрал у Баграта коня. Урика увели.

Все думали, что старик не переживет такого удара. Но каково было наше изумление, когда на следующий день он пришел к нам как ни в чем не бывало!

Дашнаки уверили его, что Урик — необычный конь, породистый, карабахских кровей, и хмбапет собирается показать его на выставке. При этом Баграт показывал расписку, которую носил в кармане.

И правда, за багратовским конем был такой присмотр, которого он отродясь не видел.

Вокруг коня всегда увивались люди, чистили, мыли, на прогулку, как малое дитя, выводили два раза в день. Ну как такое не подействует на взвинченное самолюбие Баграта?

Вначале Баграт только и делал, что выходил смотреть на своего питомца, когда его выводили погулять. Раза два даже подходил к нему, ласково похлопывал по фиолетовым глазам ладонью, как прежде, когда собирался подсыпать в ясли ячменя.

Но вскоре и это удовольствие было отнято у Баграта. Конь узнавал хозяина, начинал волноваться, и дашнаки не стали подпускать к нему Баграта. Новый удар судьбы он тоже принял безропотно.

— Ну, не хотят, чтобы я с Уриком своим разговаривал, и не надо. Если это на пользу дела — пускай. С людьми и не то бывает.

Перед сельчанами Баграт продолжал хвастать:

— Видели, какого орла вырастил? На выставке покажут. Сам хмбапет говорил.

Не знаю, как другие, а дед откровенно посмеивался над Багратом:

— Плов хорош, если он в твоей миске. Какой толк в том, что в чужой силок попала куница?

— Оан, — сердился Баграт, — как поворачивается у тебя язык говорить такое? Почему это вдруг в чужой силок? Мой конь. Кто вправе отнять его у меня?

Дед только качал головой:

— Не утешай себя, Баграт. Боком выйдет тебе эта выставка.

Вот и снова прикатило лето с его изобилием. Зарумянились сливы и черешни. Белый сладкий тут уронил свой первый нубар [85].