— А ты помнишь, как он пришел из Шуши и принес нам каштаны?

— Помню и это, мама.

— Он нас любил, Арсен. Тебя и Аво. И меня, и деда. Он всех любил…

— Знаю, мама.

Снова тишина. И снова в тишине голос.

— Но мы все же счастливы, Арсен, — сказала мать, вытирая слезы, — да, счастливы. Теперь и нам светит звезда. Пусть далекая, но наша звезда. Ее зажег и наш отец.

Когда я наконец заснул, мне приснилась Россия. Но она как две капли воды была похожа на Нгер. Те же горы, те же нивы. Даже Чайкаш шумит. Травы, деревья в цвету — все как у нас в начале мая. А потом появился отец. Он улыбнулся мне и сказал: «Видишь, это Россия! А ты говорил — снег…»

VIII

Яркий коробок со спичками, неведомо откуда попавший в руки Мариам-баджи, развязал у всех языки.

Нашлись люди, которые видели, как в Евлахе нагружали подводы с продуктами и мануфактурой для Нгера. Мануфактура! Можно представить себе, в каком состоянии были наши рубашки, если в первый год учебы они уже рябили заплатами. Аво, бедный, совсем обносился. А дед? А мать? А мои друзья?

Пусть говорит дед что угодно, но если мануфактура и мука в дороге, это уже не пустые слова. Хочешь не хочешь, в голову лезут призрачные надежды. Я вижу себя в новой рубашке, в скрипучих штиблетах. У меня в руках белый хлеб, густо намазанный коровьим маслом. Ух, как это будет здорово — приодеться, как какой-нибудь Хорен, на худой конец пусть даже как Цолак или Тигран, и есть белый хлеб. Мне так хочется есть белый хлеб!

Вечером пришел к нам Апет.

— Уста Оан, мы с тобой не дети. На том свете с нас первых спросится. Что это такое, я тебя спрашиваю? — повысил он голос, будто дед был в чем-нибудь виноват. — Вчера они у моего кирвы угнали корову, сегодня — у твоего. Как же можно терпеть такое? Отнять у голодных детей коров — это все равно что убить их.

Дед печально поднял голову:

— Что ты хочешь этим сказать, Апет?

— Что я хочу сказать? Надо обуздать супостатов! Схватить их за руку! — загремел Апет.

— Как? — допытывался дед.

В ясных суровых глазах его таилась усмешка.

Апет пожевал кончики желтых усов. В самом деле, как это схватить за руку? У дашнаков не одна рука, и в каждой — винтовка.

— А что, если пожаловаться американцам? Они, кажется, у дашнаков за бога почитаются? — осведомился Апет.