Слова Баграта задели меня.

— Дедушка Апет сам хотел идти с жалобой. Никто его не надоумил.

— Тс-с, щенок, не вопи! — испуганно замахал руками Баграт.

Оглядываясь по сторонам, он зашептал:

— Ну, ступай. Передай деду, что Апета пока нет. Штурмует американский офис.

И он дружелюбно похлопал меня по плечу.

*

Апет вернулся из офиса подавленным. Американцы, к которым обратился он, не приняли жалобы. Они будто сказали: «Мы свободный народ и уважаем свободу других, мы не вмешиваемся в ваши внутренние дела».

Когда этот разговор передали деду, он долго молчал, дымя трубкой.

— Благословляют, значит, разбой, — наконец сказал он.

При первой же встрече с дедом Апет отвел душу:

— Под твои ноги, Оан, свечи ставить надо. Верно было твое слово. Не понравилось мне у американцев.

Свой длинный рассказ Апет закончил такими словами:

— Восемьдесят годков на свете прожил, не видал никаких американцев. Сидели где-то там, за далекими морями.

Дед лукаво усмехнулся.

— Говоришь, Оан, долго задержался я в офисе? Все присматривался да прислушивался, что за народ. Спасибо, один человек надоумил: «Понаехали, говорит, радетели, а сами даже слов своих не имеют. У короткоштанников занимают». Ну, думаю, раз у них с короткоштанниками одна речь, считай и душа одна — кривая.

После некоторого молчания дед спросил:

— А как с мукой? Утка или на самом деле?

— Видать, на самом деле, — сказал Апет, но без радости. — В складах офиса лежит.

Дед покачал головой: