Один пряник, толстый, округлый, похожий на наше зажигательное стекло, покатился по обочине дороги и, ударившись о ногу Аво, остановился.

Аво порывисто отвернулся, и я заметил на его ресницах капельки слез.

Одному американцу все же повезло. Кто-то в толпе стал хватать все, что бросали с тройки, и обрадованный американец взял мальчика на мушку. Только и слышно было: щелк-щелк!

Из-за поворота тропинки появился дед. Поравнявшись с нами, он некоторое время смотрел на обилие гостинцев, разбросанных вокруг.

Его сухое, жесткое лицо, на котором еще глубже обозначились морщины, круто огибающие углы опущенных, насмешливых губ, заметно посерело, потом оно стало наливаться кровью. Вероятно, он нас понял и сочувствовал нам.

Мы стояли неподвижно. Только один, отделившись от нас, гонялся в пыли за катившимся по дороге пряником.

— Чей это щенок позорит имя нгерца? — загремел вдруг дед. — Разве ему неведома честь?

— Так это же Мисак, дурачок Мисак! — раздалось в толпе.

— То-то! — сказал дед, довольный, и продолжал свой путь.

IX

Запретный плод бывает заманчивым, покуда его не отведаешь.

С того дня, как меня посвятили в гончары, прошли три месяца. Три месяца изо дня в день я делаю одно и то же — леплю всевозможные глиняные изделия. Недотрога — гончарный круг — давно спустился на бренную землю и бывал порой даже надоедливым.

Нельзя сказать, что мы друг друга очень любим. Вчера, например, я ушел домой, не позаботившись закутать его мешком. А на днях он, в свою очередь, сыграл со мной злую шутку. Когда я хотел снять готовый кувшин, вдруг колесо повернулось на пол-оборота, и этого было достаточно, чтобы кувшин разлетелся в руках. Так отплатил он мне за невнимание: я забыл закрепить колесо на защелку.

Да, игра потеряла всякий интерес. Душа больше не лежит к ней.

Интересно, что думает Васак? Выбрав удобный момент, я спросил:

— Ксак, может, ты скажешь, на кой черт мы делаем эти горшки?

Васак растерялся. Он явно не был готов к такой беседе.

— А чтоб посмотреть, кто больше сделает, — неуверенно ответил он.

— Ну что из того, кто больше сделает? Ведь не покупают же наших горшков.

— Пусть не покупают. Еще лучше. Тогда у нас будет их больше.