Мать наклонилась ко мне и обняла за плечи:

— Эх, Арсен, Арсен! Ты еще слишком мало знаешь жизнь. Учись у деда. Посмотри на горшки его глазами, и ты поймешь, какую ценность представляют они для тебя.

— Хорошо, мама, я подумаю.

На другой день, не сказав Васаку ни слова, я пошел в гончарную. Вот и дед стоит у входа. Вот и Аво машет мне навстречу рукой.

Прости меня, дед, прими отступника в лоно твоего царства!

*

Можно забыть обиду врага. Забываются невзгоды жизни. Но кто изведал глубину раны, нанесенной близким человеком? Обида моя на Асмик дна не имеет.

Не могу забыть того вартавара. Она променяла меня на Цолака, на несчастного Цолака, которого я презираю.

Пусть она меня не любит. Пусть я ей не мил. Но чем плох Васак? Чем он не жених? Нет, что и говорить, это она нарочно избрала Цолака, чтобы больше уязвить мое самолюбие. Погоди же, дрянная девчонка! Ты еще наплачешься со своим Цолаком.

Вчера я встретил Асмик. Это произошло на рассвете. Я шел в гончарную. Дед и Аво прошли вперед, а я отстал от них будто для того, чтобы закрепить завязки на трехах. Здесь проходит тропинка, идущая от родника в село. В это время Асмик всегда возвращается с водой. Я делаю вид, будто интересуюсь травами. Я ковыряю острием палки землю. Чу! Что это за голоса?

Я сильнее ковыряю землю. Теперь я не брезгую даже конским щавелем — пригодится в хозяйстве. Голоса все ближе. Я мельком взглянул на тропинку. По ней шли девушки, на плечах у них колыхались коричневые глиняные кувшины. Мои глаза сразу отыскали среди них Асмик. Господи, как она хороша! Не лицо, а кусочек луны. А косички!.. Вряд ли их можно назвать косичками, эти доходящие до пят неиссякаемые ручьи.

— Асмик! — вырвалось у меня, когда она поравнялась со мной.

Асмик не удивилась моему появлению, она остановилась и мягко улыбнулась мне.

— Как живешь, Арсен? Давно не виделись, — сказала она.

— Ничего. Твоими молитвами.

— А Васак?

— Тоже ничего. Работает.

Асмик сняла с плеча кувшин. Ее карие, немного раскосые глаза смотрели на меня тепло и ласково.

— Ты все сердишься на меня, Арсен?

— Нет, это ты сердишься на меня, — отозвался я мрачно.