Асмик вздохнула.

— Хотела с тобой по-хорошему, а ты опять дуешься.

— Я не дуюсь. С чего ты это взяла?

— Не дуешься? Поймала на слове! — Она жарко шепнула мне почти на ухо: — Я хочу учиться!

— Ну и учись, — сказал я тем же деланно равнодушным тоном.

Асмик снова вздохнула:

— Нет, с тобой по-хорошему не поговоришь.

Она даже сделала вид, что собирается уходить. Я испугался и выдал себя:

— Асмик! Я дал клятву! Я никогда тебя не обижу! Васак тоже. Попроси о чем хочешь — я сделаю. Жизни не пожалею!

Асмик радостно захлопала в ладоши.

— Значит, не откажешь?

— В чем, Асмик?

— Будешь опять меня учить? Я хочу много знать, как ты, как Васак. Как гимназисты.

У меня пересохло во рту. Верный клятве, я сказал:

— Двери нашего дома всегда открыты перед внучкой дедушки Аракела. Приходи когда хочешь.

— Спасибо, Арсен! Дедушка будет рад. «Большой грех взял на душу, говорит, что не пускал учиться».

Вскинув снова кувшин на плечо, Асмик пошла догонять своих подруг. Она уже скрылась за поворотом тропинки, а я еще долго стоял посреди дороги, взволнованный неожиданным своим признанием.

— О-о! Арсен! Где ты запропастился? — гулко прокатилось в горах.

— О-о! — передразнивая, крикнул я в ответ. — Иду, дед! Иду-у!..

И я бегу на зов по тропинке гончаров. Как я счастлив!