— Вы теперь нгерцы, да, Азиз?

— Нгерцы, — ответил гордо Азиз. — Не зря же мы в детстве волос закопали.

— Теперь аистов смотреть? — тем же заискивающим тоном спросил Васак.

— Ну да, как каждый нгерский мальчишка.

— Пошли, — распорядился Аво. — Пока мы тут будем из пустого в порожнее переливать, наши аисты нажрутся всякой всячины и помашут нам крыльями.

— Прикусил бы язычок, Аво, он у тебя с перцем, — посоветовал Васак. — Мы теперь больше тебе не подчиненные.

— Нда, — поспешно согласился Сурен, выразительно посмотрев на Аво.

— Ладно, ладно, чешите. Только не шумите больно. Чего доброго, перепугаете аистов, они подавятся лягушкой, — все же ввернул Аво.

Но мы и без его советов знали, что нам делать, чохом неслись по отлогому склону туда, где омут с затхлой водой и разной мошкарой, где аисты. А за нами ковылял запыхавшийся Аво, отвергнутый атаман, стараясь ни и чем не отстать от нас. Ах, как мне жаль Аво и больно за него!

А в небе над нами тепло и чисто. В нем высоко-высоко парит коршун. Такое впечатление, будто он подвешен на нитке. Он парил над нами и тогда, когда мы оказались у омута.

Стая лягушек, вспугнутая нашим нашествием, с бережка, где они грелись, плюхнулась в воду. Зеленоватая поверхность омута затрепетала, и коршун исчез. Исчезло в нем и чистое небо, без облаков.

Когда мы прибежали, аисты уже кружились над займищем, высматривая себе лужок, где бы присесть. Один из них, шумно рассекая воздух длинными крыльями, летел нам навстречу, как бы приветствуя нас. Я всмотрелся в стаю аистов и, кажется, узнал своего долгоносого жильца наших гор.

— Здравствуй, аист. В добрый час ты вернулся, к нам! — крикнул я ему.

*

Петухи еще не успели пропеть утреннюю зарю, как мать разбудила меня и Аво. Николай проснулся рано и уже переговаривался во дворе с Муханом. Только дед лежал на своей тахте как ни в чем не бывало, спокойно попыхивая трубкой.

Отпраздновав торжественно первую борозду, дед, казалось, потерял всякий интерес в земле.

— Да скорее же, Аво, пора в поле! — поторапливала мать.

Натянув на ноги трехи, Аво выскочил из дома.

Я медленно одевался. Уж очень не хотелось в такой день идти в гончарную! А счастливчик Аво, торжествуя, метался по двору — дед отпустил его в поле, в помощь Мухану и Николаю.

Нечего делать, я подхожу к очагу. С вечера мы зарыли в золу картофелины. Обжигаясь, я выхватываю их из пепла.