Вот, собственно, те обстоятельства, благодаря которым я рано приобщился к азартной верховой езде, скачкам на свадьбах, стоившим моей матери многих слез и страданий. У мамы были основания беспокоиться за меня. После одной такой скачки мою бабушку, еще молодую женщину, — я ее не помню, — принесли мертвую: она слетела с коня, сломала позвоночник. Бабушка Заруи была известна во всей округе. Образ бабушки, как ее рисуют предания, я описываю в другой книге. Здесь же я напомню о ней лишь в связи со страхами мамы за меня. И еще, чтобы читатель был предупрежден, знал.

По обычаю, свадьба должна состояться в доме жениха. От макара требовалось торжественно перевести невесту из дома родителей в дом жениха. А если невеста и жених из разных сел, сами понимаете, без скачек не обойтись: макары со стороны невесты и жениха мерялись силами.

Было это в селе Нахчиваник. Наш односельчанин женился на девушке из этого села. Сами понимаете, если жених уважает себя, чтит высоко незапятнанное имя Мецшена, каких должен приглашать макаров! Набралось до двадцати всадников, на тугоуздых горячих конях, должно быть не меньше нас переживающих за судьбу предстоящих скачек.

Самым маленьким среди макаров был я, конечно. Мне тогда и двенадцати не было.

Нашим макар-баши — главным макаром свадебного кортежа — был Бениамин Оганян, мой родич. Высокий, красивый, в заломленной назад папахе, на белом рвавшем удила коне, который слыл лучшим скакуном во всей деревне.

Когда церемония с выкупом невесты из дома, смазкой мальчишек, по обрядовой привычке перерезавших путь свадебному поезду веревкой, была закончена, заиграла музыка и в круг влетел всадник, уже немолодой, несколько даже грузный, в папахе, надвинутой на самые глаза, должно быть макар-баши с невестиной стороны, и потребовал соперника. Так полагается для затравки. Длинноногий поджарый жеребец плясал под ним, хищно вздувая ноздри.

Всадник, несмотря на немолодой возраст, выглядел заправским кавалеристом. В левой руке — уздечка, в правой — хлыст. Корпус чуть-чуть с наклоном вперед, ноги в стременах, без нажима. По всему видать — собаку съел на скачках.

Мы все были на конях — макары одной и другой стороны. Кони под нами от нетерпения мелко дрожали. Они хорошо понимали, что их ждет.

Я едва сдерживал своего такого же, как я, маленького, но задиристого жеребца — полукровку, готового понестись очумело вскачь.

Мы ждали. Вызов должен принять Бениамин. Какой может быть разговор? Он среди нас главный. Наш макар-баши. Ему и начинать.

Но он медлил. Всадник еще раз объехал круг, зазывая противника.