У русских еще строчили два пулемета. Большинство бойцов, расстреляв все патроны, от злости били землю прикладами, ждали, когда можно будет броситься в штыки. Мурат охрип. Он заменил убитого пулеметчика, сжал теплые ручки затыльника. С каким-то напряженным хладнокровием посылал точные короткие очереди. Внезапно Мурат поднял голову от пулемета, окутанного облачком пара. «Почему улепетывают немцы?» — удивленно подумал он.

Лежащий рядом Маштай закричал:

— Бегут! Бегут, собаки!.. Ура!.. — поднялся, бросился вперед.

Когда немцы беспорядочно отошли к лесу, показалась большая группа наших солдат. Исход длительного кровопролитного боя был решен. Томительное ожидание смерти окончилось.

— Живы ли, братцы?

— Не тот казак, что поборол, а тот, что вывернулся.

Стрелков с разбега схватил в объятия лежавшего у пулемета обессилевшего Мурата.

— Я знал, что это были вы! И пошел вам на выручку — скороговоркой говорил Стрелков. — В километре отсюда передовая...

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

I

I

События последней недели измучили генерала Парфенова. Наступление немцев усиливалось с каждым днем. Чем больше выматывалась и несла потери его дивизия, тем яростнее напирал враг.

На рассвете после непродолжительной артподготовки немцы вновь начали атаку. На поле перед траншеями забушевали вулканы, заметались вихри размолотой сухой земли, стало трудно дышать горячим воздухом.

Полк Карпова весь день находился под сильными ударами авиации и танков, но продолжал удерживать позиции.

Вражеские автоматчики, примерно около роты, прорвав линию обороны, просочились в наш тыл. Это сеяло панику.

Парфенов долгое время оставался на НП полка. Не в меру осторожный Карпов обычно во время боя просил резервов, но сейчас, находясь рядом с комдивом, изменил своей привычке. Хладнокровие и выдержка генерала передались и ему. Когда атаки были отбиты, Парфенов, покидая траншею, сказал Карпову:

— Как видишь, можно обойтись и своими силами.

Вернувшись в штаб дивизии, Парфенов узнал, что батальон Арыстанова вышел из окружения. Генерал не спал эту ночь, но сразу же, верхом, поехал к Мурату.

Как всегда в момент затишья на фронте, в тылу наступила страдная пора. С огневых позиций везли на подводах раненых. Легкораненые брели пешком — с забинтованными головами, с подвешенными на перевязях руками. Вдоль телефонных кабелей куда-то бежали связисты, спешили выполнять задания солдаты и офицеры; тарахтели брички и рокотали машины. Молох войны требовал новой пищи для своего бездонного чрева.