Морозный ветер, обжигавший лицо в лесной чаще, затих. Генерал Парфенов выехал за опушку леса, натянул поводья, остановил нетерпеливо перебирающего ногами жеребца и приподнялся на стременах. Поднеся к глазам бинокль, он долго смотрел в сторону, где за лесом метались черные гривы дыма.

— Немцы подожгли, — проговорил адъютант, закуривая папиросу и с наслаждением затягиваясь. — Зажигательными пулями стреляют. Боятся, дьяволы,темноты.

Упираясь ногами в стремена, Парфенов напряженно всматривался в полыхавший пожар.

«Горят в огне обжитые родные гнезда русских людей!»

Адъютант, заметив погрустневший взгляд генерала, поспешил отвлечь его:

— В деревнях не осталось ни одной живой души. Все эвакуировались.

— Эвакуировались, — задумчиво повторил генерал. — Но они вернутся.

Батальон Мурата Арыстанова квартировал в маленькой полусгоревшей деревушке, неподалеку от линии фронта. Изб для всех не хватило, и многие красноармейцы расположились на снегу, у жарко горевших костров.

«Ночью обязательно будут бомбить», — подумал генерал, но не решился приказать погасить костры, жалея людей, которые заснули на тридцатиградусном морозе, как убитые.

Из избы, сиротливо притулившейся возле церкви со сбитым крестом, вышел Мурат, узнал генерала и побежал к нему навстречу. Простуженным голосом отдал рапорт.

Соскочив с коня, Парфенов перебил комбата и протянул руку. Мурат крепко сжал ладонь генерала.

— Виноват перед вами. Я ездил в штаб дивизии, чтобы обо всем доложить, но вы были на передовой...

Парфенов долгим пристальным взглядом поглядел в лицо комбата, обнял и поцеловал в губы.

— Все-таки выбрался! Я так и знал. Спасибо. Сейчас каждый человек в дивизии на счету.

Вдвоем они вошли в избу; воздух был спертый от сушившихся портянок, сапог и едкого махорочного дыма. Окна плотно занавешены плащ-палатками: единственная свечка на столе, воткнутая в горлышко бутылки, едва освещала комнату.

Увидев генерала, ординарец Маштай неохотно достал из вещевого мешка и зажег вторую свечу. Парфенов, присевший у стола, усмехнулся:

— Зажги сразу три свечи, пусть будет светло, как в церкви.

— У меня их всего три, а до утра далеко, товарис генерал, — смутившись, ответил Маштай.

— Согрей генералу чай, собери закусить: все, что есть, ставь на стол, — приказал Мурат ординарцу.

— Мы уже все нормы по харчам перебрали.