— Куда?

— Командир полка требует.

Вчера Парфенов отдал Мурату Арыстанову приказ отойти на новый рубеж.

Передав позиции батальону другой дивизии, полк под покровом ночи бесшумно отошел на вторую оборонительную линию.

Ординарцы, писаря, каптенармусы, химики, баловни начальства — разведчики — все рыли окопы.

Им помогали женщины, прибывшие на оборонительные работы из Москвы. Женщин было много. Одетые в стеганки, закутанные в теплые платки, в валенках, похожие на медвежат, они озорно усмехались, шутили, и солдаты нет-нет набивались им подсобить. Поглядев в сторону, командир полка увидел созвездия папиросных огоньков. Он понял, что солдаты бегают туда покурить, но не рассердился и сделал вид, что ничего не заметил.

Мурат обошел наполовину вырытые траншеи, придирчиво осмотрел артиллерийские позиции.

Среди тысяч мелких забот и даже в то время, когда сдавал оперативную и разведывательную карты командиру батальона, принимающего его позиции, и подписывал акт, он помнил об Уали. Вернувшись в штаб полка, Мурат послал за ним.

Осторожно прикрыв за собой дверь, Уали удивленно вскинул на Мурата глаза. Он не знал, что Мурат назначен командиром полка, и думал, что встретит мягкого, добродушного Егорова, с которым легко иметь дело.

— Расскажите, Молдабаев, чем вы там отличились, — сухо проговорил Мурат, вставая со стула.

— Товарищ, комбат, на меня пало тяжкое подозрение...

— Я не комбат, а командир полка... Впрочем, я вполне в курсе дела.

— В известной степени я признаю свою вину... Вражеские танки подавили нашу волю, к сопротивлению, и я не сумел остановить бегущую роту. — Лицо Уали посерело. Боясь, что Мурат оборвет его, он заговорил скороговоркой: — Я вконец измучен, несколько дней находился в окружении, без куска хлеба, меня надо лечить, положить в госпиталь. Конысбаев не верит мне, будто бы я его когда-нибудь обманывал, а верит наветам Фильчагина, но Фильчагин мне мстит: однажды я его отругал и влепил выговор. У него на меня зуб. Он норовит получить мою должность. Что, ж, пусть получает, но зачем кляузничать и возводить поклеп на человека?

— Молдабаев, посмотрите на меня, — оборвал Мурат. — Зачем вы лжете? Ведь я все знаю, я сам только что вышел из окружения с обескровленным батальоном, и Фильчагин тут, конечно, не при чем. Наоборот. Ведь он собрал остатки вашей роты и присоединил их к моему батальону. — Не спуская глаз с Уали, Арыстанов с горечью добавил: — Хотя бы мне сказали правду. Даже сознаться в своей вине у вас не хватает мужества.

Уали отвел глаза. Как провинившийся школьник, он смотрел себе под ноги.