— Сколько мы здесь простоим? — послышался голос.

— Кто его знает! Говорят, велели ждать приказа. Может, остановили немца.

Глядя, как баянист и ездовой уплетают черный хлеб с салом, Уали почувствовал голод. У него засосало под ложечкой. Но попросить поесть он никак не решался.

Не столько угнетал его голод, сколько мысли о будущем. Нет, фронт не бежал. Да и он сам в это не верил, просто утешал себя. С новой силой он ощутил весь позор своего поступка. Где его рота? Где он сам? Что делать? Может, еще не поздно показать себя в деле?

Но он не шелохнулся. Вспышка мужества погасла. «Никто не увидит моего подвига, если я брошусь в бой, — подумал он. — Кругом чужие части. Ни одна душа меня тут не знает».

И он сидел не шевелясь.

Ночью было лучше. Сейчас, при дневном свете, каждый ездовой бросал подозрительный взгляд на приставшего лейтенанта. Уали уловил немой вопрос во взгляде баяниста. Невозможно оставаться долго среди этих недоверчивых людей. Уали поднялся и пошел прочь. Так он блуждал четыре дня.

Однажды в сосновом бору Уали набрел на дымившуюся походную кухню, но не посмел встать впереди столпившихся солдат. Некоторое время он сидел на поваленном дереве, жадно, раздутыми ноздрями, вдыхая запах супа. У него не было котелка. Когда солдатская очередь поредела, Уали, призвав на помощь всю свою бойкость, подошел к кухне.

— Товарищ повар, если найдется у тебя лишний котелок, налей-ка лейтенанту. Ищу свою часть, страшно изголодался, — сказал он, сдерживая дыхание.

Толстый повар посмотрел на него недоверчиво. По тому, как он достал круглый котелок и, налив в него щей, подал, Уали понял, что повар презирает его. И на этот раз Уали стерпел обиду, даже взглянул на повара с заискивающей улыбочкой.

Так Уали приспособился добывать себе пропитание. Завидев на дороге походную кухню, он беспечной походкой, вразвалочку подходил к повару.

— Ну-ка, солдат, зачерпни ложку, поглядим, как ты стараешься для войска.

И добряк-повар, обязательно ответив: «Попробуйте, товарищ лейтенант», — кормил его.

На пятый день скитаний, подойдя к повару, разливающему суп в большие термосы, Уали произнес свои магические слова:

— Ну-ка, солдат, зачерпни... — и вдруг осекся. Лицо к нему повернул толстый недоверчивый повар, знакомый по первой встрече.

— Так до сей поры вы и не отыскали свою часть, товарищ лейтенант? — спросил он с ядовитой усмешкой.

— Да как ты смеешь! — затрясся Уали, весь переполняясь злостью и возмущением. Давно он гак не сердился на людей.

Ничего больше он не мог выговорить, повернулся и торопливо зашагал прочь. За его спиной раздался дружный хохот. Вот до чего дошло! Последний повар измывается над ним... Долго ли он будет слоняться по дорогам, как бездомная собака? Кто довел его до этого? Почему он попал в эту разношерстную толпу рабочих и колхозников в солдатских шинелях, он, Уали, — будущая звезда казахской науки?