Ержан знал, что на рассвете фашисты начнут атаку. И вот наступает медленный зимний рассвет. Каждую минуту может начаться фашистская артиллерийская подготовка.

Ержан молча вглядывался вдаль. Деревня Неделино, возникшая из тумана, походит на караван, показавшийся из-за холма: у некоторых домов выглядывают коньки крыш, два-три дома, забравшиеся на холмы, видны во весь рост.

Временами с вражеской стороны доносится настораживающий стук, приглушенный расстоянием гул моторов. Ержан чутко прислушивается к каждому звуку. Он забыл о Борибае, стоявшем рядом. Когда вражеские танки перемахнут через гребень холмов, не порвется ли узкая цепочка взвода, выдержат ли люди? Во что бы то ни стало надо выстоять. Отступать нельзя, да и некуда, и в приказе комдива сказаны те же строгие слова. И до этого в приказах не раз говорилось о невозможности отступления.

Однако части несколько раз отходили.

Ержан всеми фибрами души чувствовал, что на этот раз приказ «не отступать» давался в своем истинном, первородном значении и в последний раз. Ержан, как и все, был в ожидании того недалекого часа, когда навсегда удастся остановить врага. Он также знал, что наступающий час будет самым тяжелым, самым грозным часом всех сражений. Он внутренне сознавал, что находится перед этой гранью, лицо его было бледно и сосредоточенно.

— Наблюдаешь? — прозвучал за его спиной знакомый голос. Ержан оглянулся — перед ним стоял Василий Кусков.

— Больше слушаю, чем наблюдаю. Гудят! — сказал Ержан.

На лице политрука проступала бледность, губы плотно сжаты. Спокойный взгляд излучал холодные голубоватые искорки. Пройдя к Ержану, Кусков, навалившись грудью на кромку окопа, стал смотреть вперед. Ержан знал, что Кусков переживает то же, что и он сам. Оба некоторое время молча смотрели вперед. Прислушались к железному скрежету огромной массы танков, сосредотачивающейся в лесах, занятых неприятелем.

— Кажется, немцы стараются побольше стянуть танков, — сказал Ержан, чувствуя, что дальше молчать невозможно.

— Да, слышу.

— Был в политотделе? Какие новости? — машинально спросил Ержан, сознавая, что в данную минуту эти слова не имеют никакого значения. Новость, которую ждет дивизия, фронт, весь народ, — это остановить врага. Понятно, и начальник политотдела не мог сказать Кускову что-нибудь иное. Василий понял эту мысль Ержана.

— Известно, какая может быть новость, — проговорил Кусков. — Отбросить тех, — и он кивком указал на передний край.

— Да... жарко будет сегодня, — ответил Ержан, глядя вперед. — Как я полагаю, отходя, мы уперлись в край пропасти.