— Дальше некуда. Немцы пока нас превосходят. Умирать не хочу. Но знаю, нельзя ни на пядь отступить от этого места.

Отчетливо донесся скрежещущий гул танков. Ержан и Василий переглянулись. Чуть спустя Ержан заговорил снова.

Неизвестно почему, но в этой тишине ему захотелось открыться Василию:

— Помнишь тот разговор? Меня долго мучили с тех пор разные мысли... Невыносимо, оказывается, оставаться наедине со своими думами. Казалось, что в последнее время я забылся. Но сегодня, на рассвете, я припомнил всю свою жизнь. И не обнаружил ничего такого, что было бы достойно людского восхищения, их памяти. Не говоря о других, даже самому нечего вспомнить с радостью, — Ержан усмехнулся, — даже не смог, как другие, полюбить девушку.

— Ты что-то рассуждаешь так, словно постарел, — сказал Василий, в упор глядя на Ержана. — Выбрось подобную чепуху из головы. Твоя настоящая жизнь только начинается.

Василий понимал, что происходило в душе Ержана. В человеческой жизни детство и зрелость разделяет довольно большой период.

Но зрелость приходит незаметно, как утро сменяется предполуденным часом.

Война остервенело, с болью сдирала остатки нежной скорлупки с неокрепшей юности Ержана. Неопытная душа неожиданно смущена доселе неведомыми мыслями. «Придет час, боль замрет, и душа обретет прежнее спокойствие», — мысленно заключил Василий.

Ержан внезапно застыдился своих слов. Это было равносильно тому, если бы он начал хныкать о своих болячках у смертного одра другого человека. «К чему мне изливать и выворачивать наизнанку нутро перед человеком, который сам стоит лицом к лицу со смертью», — подумал он.

— Да, эти мысли — чепуха, — проговорил Кусков, посмотрев на Ержана.

— Это правда, что чепуха. Перехватил, — сказал Ержан.

— Да ты не беспокойся. Я понимаю тебя. Поговорим как-нибудь позднее, — ответил Василий. Ержан промолчал.

— Я буду в твоем взводе, — сказал Василий. — Ну, а теперь пойду к хлопцам.

Ержан вскинул на Василия благодарный взгляд. Оттого, что с ним рядом Кусков, Ержан почувствовал себя более уверенно — так, вероятно, чувствует себя молодой врач, делающий сложную операцию в присутствии опытного профессора.

Мороз крепчал. В чистом небе гасли зеленоватые звезды. Пахло сосновой смолой и снегом.

Пришел Мурат Арыстанов. Шинель его, словно минеральной пылью, была осыпана искрящимся снегом. Вместе с ним явились шумные армейские саперы, приволокли с собой деревянные ящики со взрывчаткой.

— Не попятятся ли твои солдаты? — спросил Мурат.

— Нет! — уверенно ответил Ержан. — Скорей погибнут, чем побегут.