Лобанов рассмеялся.

— Слава богу, и до тебя дошло, а то, бывало, чуть не колотил меня.

— Худо поминать, — затряс головой Волчонок.

— Ну, ладно, не буду.

Ганька заулыбался, рад он, что отец впервые согласился с Лобановым.

Пристально посмотрел Магдауль на друга:

— Тебе, Ванфед, жену нада… Король мастер сватать. Ох, какой мастер!

Ганька подскочил и выбежал из избы.

— Что это с ним? — усмехнулся Лобанов. И посерьезнел: — Нам разрешили домой возвращаться… в Россию. Оставались у меня там жена, сын… На Кешу Мельникова походил парнишка…

Тихо вернулся Ганька.

— Не знаю, живы ли, нет… Слышал, что жена вышла замуж… — Лобанов вздохнул и опустил голову.

Долго молчали. У Ганьки засверкали слезинки…

— Ведь прошло много годочков, — глухо добавил Лобанов.

— На Кешку походила? — порывшись за пазухой. Волчонок подал письмо. — Он бумагу тебе послал.

Долго читал Лобанов. Видимо, перечитывал письмо несколько раз. Потом поднял посветлевшее, помолодевшее лицо:

— Поеду к Кеше… Скоро с внуком буду играть! — усмехнулся в усы. — Кеша пишет, что «щуку съели, а зубы остались»… Да, подходит эта рыбацкая пословица!..

— Это пошто так?

— Про царя и про Керенского — царя, дескать, но стало, а война и порядки в государстве — те же — старые.

Долго Волчонок смотрел на Ванфеда, а потом рассмеялся:

— Хорошо сказала Кешка!..