— Здорово, молодец!

— Огде живут Ванфед?

— Кто?.. Какой Конфет?

— Ванфед, — поправил мужика Магдауль. — Поселен Лобан…

— A-а, вон кого выслеживаешь! Поселенца Лобанова.

— Во-во, Лобан.

— А ты баишь про какого-то Конфета. Звон изба-то скособенилась на один бок… Окошко тряпкой заткнуто, там и проживает твой «конфет». — Борода фыркнула и плавно поплыла дальше.

День воскресный. Встречь приезжим идут, ломко изгибаясь в разные стороны и шатко неуверенно топая, три пьяных мужика. Идут широко, во всю улицу: не объедешь гуляк, им сейчас сам черт — кум разлюбезный. Богачи! — у каждого «двенадцать коров доится». Силачи! — возьмутся за скалу и откинут под гору…

— Ты куды прешь?! Не видишь, тварина! — схватился мужик за повод и остановил Тургена.

— Ганька, держи вожжи, я уговорю его, — сказал Магдауль и, спокойно улыбаясь, подошел к пьяному.

— Ехать нада, пусти, паря, — миролюбиво попросил он, а сам подумал: «Такие-то заморыши и бывают бодливыми. Друзья-то его не лезут!»

— Ч-чево набычился?.. Т-тварюга, плюх хлопочешь?

Закипело сердце таежника.

— Давай дорога! — вырвал повод, оттолкнул мужичонку, который, взмахнув руками, уткнулся головой в снег. В следующий миг Волчонок получил крепкую затрещину от второго гуляки — тут же сдал сдачу. Пьяный свалился и вновь вскочил на ноги.

Из соседнего дома вылетел и побежал к ним, весело сверкая лысиной, Лобанов.

— Ванфед! — закричал сидевший в оцепенении Ганька. Словно тугой пружиной подбросило его: вмиг оказался возле своего учителя.

Магдауль замахнулся было на поднявшегося обидчика.

— Вы, черти, с ума спятили?! — возбужденно крикнул Иван Федорович. Волчонка облапал, хлопнул по плечу — все такой же бодрый и энергичный. Близоруко сощурился, смотрит ласково.

— Дык, Иван Федорыч, это твой тала-друг? — заплетаясь, спросил забияка.

— А как же! Это великий мой друг!