А когда уходили зверобои из дома, дрожащим от волнения голосом Вера попросила Короля:

— Ты уж, дя Филантий, оберегай его…

Король рассердился:

— Не ной, девка… Худо на дорогу душу бередить.

…Через час мореходы подъехали к Верхнему Изголовью Святого Носа, где Чивыркуйский залив раздается вширь и сразу же начинается простор моря. Трудно подыскать другую такую первозданную дикость! Небольшой каменистый мыс с трех сторон окружен морем, а с четвертой притиснут крутой, местами почти отвесной скалистой горой, покрытой корявым листвяником, рыжим мхом и баданом. Местами, по склону, дружной стайкой пасутся валуны, промеж которых бурно растет черная смородина.

Едет Ганька и пялит глаза на горы, на скалы, на светло-голубое поле Байкала. Диву дается, кто же мог создать такую красотищу?

А Король понукает своего Савраску. Ему нет дела до гор крутых, скал и яркого простора. Он гудит себе под нос какую-то протяжную, словно бурятскую, песню.

Майское солнце припекает, и ледяная поверхность моря постепенно тает.

«Цок-цок-цок-цок-хрум-хрум!» — весело грызут лед острые щипы новеньких подков на косматых толстых ногах Савраски.

«Какой сильный коняга! — восхищается Ганька. — Ведь столько на санях груза. Сено… а под сеном сосновые чурки дров, куль с сухарями, охотничьи припасы, овес»…

Король вытянул Савраску бичом.

— Ему тяжело, дядя!

— Хы, по шаху-то[98] даже ты десять пудов упрешь.

Ганька не стал надоедать, а сам думает, что же такое «шах». «Почему же по шаху легко тянуть сани с грузом? Ладно, как-нибудь спрошу».

Сзади за санями, подпрыгивая на мелких торосах, бегут маленькие нерповые саночки.

Выбирая меж торосов ровную гладь, Савраска потихоньку хлыняет ленивой рысцой.

Лишь когда солнце высоко поднялось над Курбуликом и гольцами, нерповщики подъехали к речке Кедровой. Теперь хорошо видны поразившие Ганьку грозные Черемшанские скалы — еще той зимой он с отцом проходил мимо них: тогда нависшие над его головой каменные громады давили Ганьку своей грандиозностью и дикостью. Сейчас же, смягченные расстоянием, они походят на фантастические дворцы, церкви и башни. Ганька не может оторвать от них глаз.

— Дядя Филантий!

— Не называй меня Филантием, а кличь Королем.

— Дя Король! А скоро мы увидим нерпу?