Монка сбросил с плеча седло.

Король с тревогой спросил:

— Утопил коня-то?

— Хы, видишь, сам под седло попал… Ушел коняга на дно моря. Лед-то местами совсем худой.

— Я и то вчерась заметил — ослаб лед… А у нас с Ганькой чуть не тридцать нерп…

Монка оглянулся на Ганьку, заторопил Короля:

— Дык, ты што, дя Филантий, сдурел, надо скорей на берег сматываться.

Король огляделся, тряхнул головой.

— Верно баишь, Монка!..

…Через час нерповщики двинулись в сторону дома. Впереди ведет Савраску в поводу Король, а рядом Монка. Ганька то уйдет вперед, то сзади к саням цепляется. Мужики не обращают на него внимания и громко кричат — лед скрипит…

— …Ты, дя Филантий, с новой властью-то как живешь?

— А по мне хушь сам сатана сиди на троне, лишь бы Королю пилось да елось и работушка на ум не шла! Хе-хе-хе!

— Не, дядя Филантий! Эти… большевики, охо-хо! Волки!.. Ужо погоди, завоешь от них!

Ганька подошел к мужикам поближе и прислушался.

— Э, паря, а за што Короля тиранить?.. Я мирской мужик — есть у меня кусок — разделю, пропью с тобой же; нету — у тебя попрошу, возьму.

Харламов вздохнул, покачал головой.

— Нет, дя Филантий!.. Ты только и видишь свою охоту… Хочешь знать? Большевики зло несут, раздор людям и миру всему.

Ганька зло подумал: «Ишь, ему снова царя…»

— Брось!.. Эвон Лобанов… Кешка Мельников, что, рази худые мужики?.. А они, считай, головные у нас в Подлеморье большевики!..

— Ты не знаешь!.. Бить надо эту сволочь!