— Парус, паря, большая подмога. Везет же нам, Ганя, на попутный ветер. Однако ты шаманишь, — пошутил Кешка, увидев, как Ганька напряженно глядит в воду и шевелит губами. Сам нет-нет да оглянется на гольды Байкальского хребта.

Петька заговорил:

— Счастливые мы, дя Кеша.

— Только бы боком не обошлось нам это счастье.

— Пошто, дя Кеша?

Петька теперь не глядит исподлобья.

— Вот те и пошто!.. Смотри-ка вон на те гольцы, — Кешка кивком головы указал на хребет.

— А чо там тако?

Кешка рассмеялся.

— Хы, ребенок ты еще, Петька. Видишь, облака обволокли голец. Курчавые, так и вьются космы во все стороны.

— Вижу, дя Кеша.

— Это идет ветер вдогон нам. Пожалуй, он тряхнет нас так, что рад будешь помолиться самому сатане.

Кешка высоко закинул голову, расправил плечи. Глубоко вдохнул ядреный морской воздух.

А ветер крепчал. Волны с каждым часом становились все выше и круче. Уже слышался зловещий свист в оснастке паруса. Лодчонка, обгоняя волны, неслась с большой скоростью, ныряя и вновь вылетая на поверхность.

Мальчишкам не по себе. Они с надеждой глядят на Кешку. Так и кажется, что уйдет их душегубка под одну из страшилищ и больше не вынырнет.

Ганька вообразил, что вот эти громады — водяные бугры совсем не из воды, что они живые существа и сейчас резвятся на ветру, купаются, ныряют друг под друга.

А Мельников спокоен.

— Петька, спусти парус до половины, — даже как-то весело сказал он.

Гонимые жестоким «култуком», огромные крутые волны стали заливать лодку.

— Ганя, бери ведро и отчерпывай! — в голосе Кешки нет страху, и Ганька покорно вычерпывает из лодки воду.