…Туз Червонный ввалился в юрту Лобанова.

— Здоровате, добры люди!

— Кому добры, а кому и нет. Проходи, Саша.

— Ух, темно как!

Туз приобвык к темноте и весело заговорил:

— Дык, дя Ваня, ты все такой же лысый?!

Лобанов спокойно оглядел Туза с ног до головы. Усмехнулся.

— Это каким ветром занесло к нам анархиста?

— Ох! Не спрашивай, Федорыч! — Конопатое лицо Туза сморщилось. Он смачно сплюнул под ноги, брезгливо растер.

— Анархисты не по душе? — допытывался Лобанов.

— Да-а, дя Ваня… дурью маются людишки… А душевно открыться тебе — чуть не сдох от тоски по Подлеморью… Поверишь?! Встреться мне в ту пору Макарка Грабежов — облапал бы, как девчонку, и чмокнул прямо в губы!

Лобанов рассмеялся.

— А Филимона где оставил?

— Женился гад… изменщик! На толстую калашницу свою харю повесил, а ты хошь куда!..

Посерьезнев, спросил:

— Кеха где?

— Здесь. Гордей с Хионией тоже.

— Тетка Хиония здесь?! Ох, жрать охота!.. Она-то уж накормит!..

— Да, кормилица. Иди к ней. — Лобанов веселыми глазами проводил Туза, а сам склонился над бумагой: «…На земле бурятской к востоку от Байкала все еще продолжает лютовать атаман Семенов. В Верхнеудинске, на станциях Мысовая, Дивизионная, Селенга и других помогают атаману японские оккупанты… Оружие и боеприпасы доставлены на Ольхон. Срочно организуйте перевозку…»