Наконец снова за стол уселся. И снова ей пришлось подносить вино. Он все поглядывал на нее, пил бокал за бокалом.

Лишь после обеда белые наконец убрались восвояси. А в комнату Цицик, задыхаясь и охая, ввалился Алганай.

Цицик почуяла неладное.

Алганай утер пот, трусливо оглянулся по сторонам, выпалил:

— Беда!.. Беда!.. Кто-то катер испортил!

— Тише, бабай! — обрадовалась Цицик. И насторожилась: — А тебе кто сказал?

— Белый капитан!.. Ой-ей-е! Страшно, страшно, дочка! — Алганай шаром прокатился по комнате взад-вперед и остановился перед Цицик. — Капитан говорит: донесли ему… из Подлеморья, мол, пришла лодка, из тех кто-то сломал катер.

Цицик всплеснула руками.

— А зачем же они это сделали?.. Другое дело, когда «Ку-ку» ломали.

— Молчи!.. Дураков нету!.. Ой-е-ей, дочка, страшно за тебя!.. За Кешку!.. Он будто родной сын мне… Ведь кто-то доглядел за тобой, белым донес: «Не на прогулку ездит твоя Цицик, а встречается с ними…» А еще он говорит, что люди из той лодки держат связь между Читой и Иркутском… «Они большевики», — вот что он сказал мне. — Алганай перешел на шепот: — Их велено изловить и на месте убить.

Цицик испуганно спросила:

— Неужели он верит, что я помогаю?..

Алганай был сильно напуган.

— Кто его знает, дочка… будто не верит, смеется…

— А что делать?

Долго молчал старик. Потом решительно выдавил:

— Упреди своего Кешку… ведь он наш… мой!.. твой!..

…Цицик вскочила на Гоихана. Не оглядываясь, вихрем вынеслась за ворота.

— Только бы успеть… опередить! — Припав к теплой гриве коня, неслась она уже по степи.

Случайно оглянувшись, заметила погоню.