Анка подошла вплотную к отцу, задрала головку, погрозила пальцем.

— Во-от! мамка велит!.. Не бегай от нас!..

У Волчонка почему-то нехорошо заныло сердце.

Вера смотрит вдаль, где на белоснежном полотне моря быстро удаляются от нее три всадника. Поравнялись со скалистым мысом, скрылись за ним…

Вера в изнеможении опустилась на лед.

— Матушка царица небесная! — стонет она. — Сохрани и помилуй мужа моего! Отведи от него напасти черные!.. Возверни мне Волчонка!

Непрошеная слеза катится по смуглым щекам.

Откуда-то едет Макар Грабежов. Вера вскочила.

— Р-реви, сука! Но, хоронить собралась, дур-реха? Распазила свой «березник» на всю дорогу!

Тайга всю ночь стонала от порывов свирепого сивера. Откуда-то пригнало тучи, и перед утром выпала небольшая переновка.

А днем стих ветер. Тайга перешла от рева на таинственный шепот.

Волчонок оглядел горы, решил проехать еще немного по тракту и потом уже свернуть в тайгу. Ехал он медленно. Не мог понять, почему так ноет сердце.

Вдруг из-за поворота с шумом выскочил обоз. Кони-звери! Так и норовят затоптать сани перед собой. Кошевки большущие. В них сидят люди, закутанные в волчьи дохи. Даже лиц не видать. Кто они? Да, бог с ними! Какое ему дело до них? Проехали, прошумели…

Вдруг самая задняя кошевка остановилась. Скинул человек с себя доху — оказался господином Лозовским.

— Мэндэ, Волчонок!

— Мэндэ, Михаил! — хмуро буркнул Магдауль.

— Аяльди?

— Аяксот!