Из партизанского отряда летчика отправили в госпиталь, на Большую землю.
…После войны летчик случайно встретился с Таней на аэродроме в Москве. Он должен был вести самолет, на котором Таня возвращалась домой с конференции сторонников мира. Летчик узнал Таню, очень обрадовался и повел ее знакомиться со своими товарищами.
— Это партизанка Татьяна… Таня. Она спасла меня от смерти, — рассказывал он летчикам.
— Не совсем я. Скорее спасла вас Книга. Это она услышала…
— Верно, верно, и Книга! Где она теперь, не знаете?
— Как же. Знаю. Сразу после соединения с Красной Армией мы отдали ее колхозникам. И теперь она несет свою службу в колхозе…
Такая вот история партизанки Книги.
«Я — ВНУК КАПИТАНА…»
«Я — ВНУК КАПИТАНА…»
Загорелый, худой, в пестрой тюбетейке и коротких штанишках, Ленька важно шествует по набережной. С одной стороны он держится за бабулину руку. Бабуля маленькая, круглая, в соломенной шляпе. С другой стороны вышагивает Ленькин дед. Высокий, сухощавый, во франтоватой черной форме морского офицера, с кортиком на боку, с золотым якорем на белой фуражке, с тремя крупными звездочками на погонах. Капитан первого ранга… Лопнуть можно от зависти!
А Ленька даже не оглядывается на наш теплоход, на нашу палубу, на нас с Аликом.
— Ну что, — говорю я Алику, — видел, какой у Леньки дед? А ты не верил.
— Подумаешь! Мой папа…
Я знаю, что Алик скажет дальше. Он обязательно начнет хвалиться, что его папа капитан теплохода. И что он, Алик, со своим папой, может, сто раз ходил (Алик не ошибется: он не скажет, как несведущий в морских делах человек, «плавал» или, еще хуже, «ездил», Алик скажет «ходил»), ходил и по Волге со всеми ее теперешними морями, и по Волго-Донскому каналу и, может, заходил в сто городов.
— Папа — это неудивительно. А вот дед!
Взрослый человек, я понимаю, что это плохо, что это совсем не педагогично вот так не дать человеку высказаться и, можно сказать, оборвать его.
— Подумаешь!.. — не хочет сразу сдаваться Алик.
— Папа что. А вот дед, да еще такой, как у Леньки, — вот это моряк! Вот это капитан!