— Почему же? Ксюша тоже хорошо делала свое дело. Чего вы так на меня смотрите? Не беспокойтесь, обещание я выполнил.

— Я и не беспокоился, потому что знаю вас, как порядочного человека, Виктор Афанасьевич, — директор сделал ударение на словах — порядочного человека.

— Знаете? — Инженер чуть улыбнулся. — А что вы скажете вот на это: я женюсь на Ксюше.

— Что-о?? — Майский бросил карандаш.

— Я женюсь на девушке по имени Ксюша, — ровным, спокойным голосом повторил Виноградов. — Надеюсь, вы не станете возражать? Да если и станете — это бесполезно.

— Разумеется, разумеется. Пора вам устраивать личную жизнь. Только… вы серьезно?

— Никогда в жизни еще не был так серьезен.

— Очень хорошо! Очень хорошо, — немного растерянно сказал Александр Васильевич. — Ксюша… дала согласие?

— Еще нет. Видите ли, она пока ничего не знает о моих намерениях. Вероятно, даже не догадывается.

— Вы что, не говорили ей о своих чувствах и намерениях?

— Представьте, нет. Не успел. В тайге мы работали и говорили только о том, что относилось к работе. А о любви — ни-ни.

— Ну, знаете ли? — Майский вышел из-за стола и стал ходить по кабинету. — Как же получается: собираетесь жениться, а девушка даже не знает о вашем намерении. Кто же так делает? Действительно, я вас еще недостаточно знаю.

Виноградов повернулся вместе со стулом, чтобы лучше видеть директора. На лице молодого инженера играла озорная улыбка. Его, казалось, забавляло недоумение директора.

— Вот вы опять волнуетесь, Александр Васильич, а право же, нет причины. Сегодня или завтра я скажу Ксюше о своем намерении.

— А если она вам откажет? Если она вас не любит? И потом, возраст. Вы почти одних лет.

— Не откажет, — уверенно возразил инженер. — А возраст меня не волнует.

— Послушайте, Виктор Афанасьевич, вы или слишком самоуверенны, или ни черта не понимаете в таких делах, или… просто смеетесь.

— Ни то, ни другое, ни третье, — Виноградов продолжал улыбаться. — А почему вы, собственно, так близко к сердцу принимаете мои амурные дела?

— Я вам уже объяснял, — раздраженно перебил Майский, — все, что касается Ксюши, касается и меня. Судьба девушки мне не безразлична. Поступить с ней недостойно я не позволю ни вам, ни кому-либо другому.

— Вот вы даже обижаете меня. Повторяю: мои намерения самые честные. И знаете что? По-моему, в вас заговорила непонятная ревность. Не будь вы женаты, я бы подумал…