— Здоровье нашего гостя! — Тут все выпили наконец.

Но принц Пенапью, оказывается, страдал! И не только от грубой, топорной рекламы дома, в Пенагонии. Он еще и от местной неловкости страдал, от абидонской: он готов был провалиться сквозь землю из-за нее! Ведь приглашения к этому столу ожидало множество людей, но им всем отказали в последний момент… Может быть, их еще можно вернуть? — спрашивал гость, заглядывая каждому в лицо. Его уверяли, что всем именно приятно: все вышло так по-семейному!

— Это — да, но ведь они тоже, наверное, покушали бы охотно… А из-за меня им, как курам, сказали «кыш»… — Пенапью никак не мог слезть с этой темы.

Оттилия поручилась ему своим честным словом, что все эти господа — в принципе ходят сытые.

Потом помолчали, наслаждаясь фирменными прелестями королевской кухни. За первые места состязались салат из омаров, молочный поросенок и форель…

— Ваше Величество, — обратился Пенапью к Крадусу, — а где мои спасители? Мне казалось, я могу пригласить их к этому столу… они много для меня значат, уверяю вас… И потом, они ведь артисты и не дали бы нам скучать…

— А вы скучаете, принц? — оскорбленно изумилась Альбина. — Уже? Вот это мило…

— Нет-нет, я не то хотел сказать… Но где они все-таки?

— Отпустил я их, друг мой. — Крадус, не поднимая глаз, трудился над поросенком с хреном. — Отпустил по их просьбе на гастроли.

— Как? Уехали? До обеда? И даже не попрощались со мной? Это невозможно… нет!

— Ну вот, нашли о чем горевать. Свинство, конечно, неблагодарность. Но это ж везде и всюду… Переключайтесь-ка лучше на поросеночка, — его свинство нежнее… И на принцессу гляньте: она у вас сидит неухоженная…

— Папа, ну кто просил тебя? — возмутилась Альбина. — Наш гость свободен, в конце концов.

— Нет-нет, ваш папа трижды прав: я неуклюж и бестактен, — спохватился принц. — Вообще-то, я этот бокал хотел за здоровье королевы поднять… но с такой же охотой подниму его за ваше счастье, принцесса. Поскольку то и другое связано, не так ли? За ваше огромное счастье… с хорошим человеком.

После таких странных слов — согласитесь, весьма странных! — Альбина вяло чокнулась с ним, но пить не пожелала. А гость не заметил этого: он о друзьях думал, об их странном отъезде…

Что-то тихое и томное играли музыканты. Они знали и без приказа: их искусство должно ненавязчиво помогать процессу пищеварения.

22

22

Со своих нар Желтоплюш молча следил за Мартой, которая с упорством мастерила какие-то фигурки из соломы. Добывалась эта солома из прорехи в тюфяке. А инструментов никаких, только пальцы да воображение. Фигурки выходили ростом со спичку, а то и меньше.