И вот они уже оба рассаживали этих кукол за печкой, надеясь, что она их заслоняла от всякого, кто мог пересекать этот коридор. Марселлу восхищало искусство, с каким сделаны марионетки, и сходство, потешное сходство с первейшими особами королевства! Но Патриком владело чувство посложнее: о чем-то очень важном ему напоминают эти персонажи — и почему-то волновали они его так, что не до смеха…

Вот, скажем, этот меланхолический тип — разве не напоминает самого Патрика или Поэта вообще?

— Не родственник вам? — не случайно спросила Марселла. — Ой, а порыжел-то от времени… — Она попыталась расправить край плаща Поэта, свернувшийся в трубочку… и обнаружила, что изнанка его исписана стихами!

Марселла подняла глаза на немого:

— Как это, господин Патрик? Надо же, возле такого жара сидим, а у меня вдруг — «гусиная кожа»… озноб вроде…

Он приложил палец к губам: кто-то шел мимо. Своим плащом Патрик быстро покрыл девушку заодно с куклами, а затем выпрямился. Лысый лакей в перчатках, тот самый, что прислуживал королевской семье за завтраком, кисло-сладко улыбался на ходу.

— Чудеса, — заметил он. — Иногда, значит, у вас бывает все-таки голос?! Но немножко тоненький, а? Как бы детский… Нет-нет, я — никому…

После того как лакей скрылся, они стремительно перетащили все в комнату Патрика — благо она на том же этаже. Закрывшись на задвижку, перевели дух.

— Я не дочитала, там же еще… — И Марселла вернулась к тому мелкому почерку и тем почти выгоревшим строчкам:

Патрик обратил внимание на то, как вытянута рука у кукольного Поэта… прежде наверняка он держал цветок (росчерком пальца Патрик нарисовал его в воздухе).

— Вы думаете, на самом деле такая роза была? И потерялась? Нет, ну понятно, что ей присочинили такую силу волшебную… а все равно красиво… Ваша милость, но я-то беду на себя накличу, а? Король не шутил ведь: все до нитки, говорит, спалить! Да, самое же главное забыла сказать: кукольников вниз повели! Ну тех артистов, чей ящик… В самый низ, наверное… Господи! За что?

19

19

В вестибюле, у входа в Дубовый зал, Крадусу попались некий маркиз и его супруга, наряженные по последнему словечку абидонской моды. Присели они в глубоком поклоне, маркиз расшаркался:

— Ваше Величество! Позвольте выразить наши общие с женой чувства глубочайшей признательности и восхищения по поводу высочайшего приглашения, коего мы удостоены…

— Ну все, выразил, — перебил Крадус и протянул руку его жене, однако не для пожатия. — Вдеваете ему запонки? А королеве недосуг. — Пока дама действовала малопослушными пальчиками, Крадус разглядывал маркиза.