Получается, нельзя ей было всего этого… не смела она давать волю этой своей внезапной любви… Мало ли чего хочется, о чем мечтается? Надо знать свое место! Да, да! Место, отведенное тебе по рождению… воспитанию… по толщине твоего (или родительского) кошелька… А то из кухарок — в принцессы! Не наглость ли? Вот и шепчут, шипят, уличают восемнадцать тысяч девятьсот шестьдесят три голоса: наглая… дерзкая… беспардонная самозванка… возомнившая о себе невесть что!

И как им всем доказать теперь, что эти слова — решительно не про нее? Что никакого отношения к ней они иметь не могут!

…Она очнулась от рук и голоса Лариэля: руки встряхивали ее за плечи, а голос пробивался к ее сознанию, где что-то, похоже, прервалось — она не помнила, на одну ли минуту, на двадцать ли… Принц взывал к ней:

— Солнышко, что с тобой? Я зря тебе это сказал, да?.. В общем-то, считай, я пошутил… вернее, сильно преувеличил… Анна-Вероника! Ты слышишь меня? — Он прижал ее к себе крепко-крепко. Она дрожала вся. Этим именем звала ее, по рассказам отца, только покойная мама… и было это так недолго, так давно… Ничего она не отвечала встревоженному юноше, который тоже ведь назывался странно, смешно и немного пугающе: муж… супруг…

— Ну что, что такое стряслось? — допытывался Лариэль. — Ты себе этих девиц представила? Успокойся, маленькая: здесь им до тебя не дотянуться! Папе ты нравишься очень. А уж мне-то… Как думаешь, принц и король в состоянии уберечь свое сокровище? У них для этого и тайная полиция, и гвардия королевская, и жандармы…

— Никак не охватить мне всего, что случилось за эти дни, — наконец промолвила Золушка. — Лариэль, я сейчас спрошу очень важную вещь… ответьте мне серьезно. Может, я пустила вам пыль в глаза? С самого начала? Нарядом своим… и шестеркой прекрасных лошадей, что тогда примчали меня к вам на бал… экипажем необычайным…

Смеясь, принц перебил ее:

— Не в рессоры я влюбился, не в коней. И не в кучера! А представь себе — в гостью, которую они привезли мне. В улыбку ее… в голос. В ее смущение. В ее изящество, нисколько не заученное, а природное, свое. В то, как она сияла, когда трудилась над мороженым…

Золушка сказала, что любая из тех восемнадцати тысяч девятисот шестидесяти трех сияла бы не хуже: во-первых, от его повышенного внимания, во-вторых, от вкусноты: это было ананасное мороженое с фисташками.

Принц вспоминал с восхищением, что на таинственной гостье было платье из особенной, неизвестной ему материи, оно мерцало и переливалось так, что никто потом вспомнить не мог, какого именно цвета оно было. Все одно говорили: одета была — волшебно…