* * *

Ложку облизать и спрятать за голенище

Прошло всего несколько дней после свадьбы в королевском дворце. И странное дело — выражение из той дерзкой газеты было теперь на устах даже у членов Совета Короны — у министров, сановников, высших военных, у их жен и у фрейлин. Словом, стоящие ближе всех к трону нервничали. Рядовое население еще и понятия не имело, отчего надо нервничать и надо ли вообще, но эти, все знающие раньше и подробнее, — эти уже напряглись!

А новости на этот раз были политико-продовольственные, они касались каждого — через личный его желудок. Известно ведь: бурление в собственном желудке заглушает для большинства артиллерийскую пальбу в чужих краях, грохот тамошних землетрясений и вообще что угодно: это там где-то, а я тут, и я у себя один, ненаглядный…

Министр эстетики Фуэтель объяснял маркизу Посуле:

— Блюдечко свежего творога и кофе с рогаликом — вот и весь мой завтрак! Скромно, не правда ли? Неприхотливо. И так уже восемнадцать лет… И вдруг говорят: не будет больше творога, сочиняйте себе другие завтраки!

— Да, это обидно, — согласился маркиз. — Но почему?

Фуэтель поглядел на него с сожалением: вся библиотечная зала во дворце, где будет Совет Короны, уже час гудит от скверных известий, а этот глазами хлопает, ни о чем не слыхал…

— Потому, маркиз, что эти восемнадцать лет мы ели творожок, оказывается, бесплатно, а должок наш все рос!

— Виноват… кому должок?

— Фармазонии! Кисломолочные острова — они чьи, по-вашему? А теперь они якобы заявили: попользовались — и баста! Теперь прикиньте, с чем мы останемся. Сплошная гусятина — какой желудок это выдержит? Мой — точно не сможет!

— Виноват… они на что-то рассердились?

— Еще бы! Фармазонский посол дважды приходил за ответом — и не был принят! — На этих словах Фуэтель деловито нахмурился, щелкнул крышкой карманных часов, изобразил на лице, что его ужаснул бег стрелок, — и отошел.

В другом углу одна старая фрейлина пытала генерала по фамилии Гробани — ответчика за всю оборону страны, между прочим:

— Нет, извольте мне растолковать, генерал: простокваши это тоже касается?

— Всего, всего касается, мадам! Тут в чем штука вся? Кисломолочные острова могли бы стать нашими. Они даются за принцессой Юлианой, это часть ее приданого… А на нет — и суда нет! Без Юлианы мы не получим ни творога, ни простокваши — ни одного черпака, мадам! Граница уже на замке!

Он собрался откланяться, но приставучая старая дама вцепилась в его эполет: