— Слушайте, но мы женаты уже! Я хочу сказать — наш принц. Как же быть?

— Платить должок за творожок, — скривился он от необходимости объяснять, что дважды два четыре. — Самое обидное — за давно уже съеденный. А на новый не нацеливаться: ложку облизать и спрятать за голенище! И радоваться, если не будет войны! Честь имею!

Генерал Гробани звякнул шпорами и круто повернулся. Старуха уже в спину ему возмущалась:

— Но у меня нет никакого голенища! Это раз. Во-вторых, без простокваши я не могу!.. А в-третьих, мы ж не притворялись, мы на самом деле сломали ногу! Я хочу сказать — наш добрый король… На что же обиделся их посол? С чего они такие нервные?

Отвечал ей уже другой человек — молодой и юркий советник министерства справедливости и общегуманных вопросов:

— Балтасара, изволите ли видеть, интересует совсем другая нога. Точнее, наш отзыв о ней. Он рассчитывал, что туфелька придется как раз по ней, что наш принц уже заочно будет влюблен и что великой честью для нас было бы породниться с ними… Если же нет — молочных продуктов, считайте, тоже нет!

…Да, творожно-сметанно-простоквашные вопросы в теснейшей связи с военно-политическими (как говорится, в одном пакете с ними) обсуждались во всех углах огромной комнаты; ровный, негромкий, озабоченный гул иногда взрывался криком — чаще дамским, конечно. Ждали принца Лариэля: по причине болезни короля проводить сегодняшний Совет Короны должен был он — больше некому. О принце говорили, однако, что его видели в парке на потной гнедой красавице-кобыле: он обожал прогулки верхом. Причем без всякой охраны, в одиночестве.

Министр без портфеля Коверни взял под руку маркиза Эжена де Посуле, того самого, которому объяснял положение министр эстетики:

— Поторопились мы, друг мой. Пока это не окончательно, но боюсь, что погорячились мы с вами, как мальчишки…

— Мы? А в чем?

— В личных делах, в личных! С этим нашим сватовством… — (Тут нужна справка: со вторника господин Коверни был помолвлен с Колеттой, старшей сводной сестрой новой принцессы. Что касается Эжена де Посуле — он с того же дня считался женихом Агнессы, другой сестры Золушки.)

— Кое-кто уже поглядывает с насмешечкой! — шептал Коверни приятелю. — Чуете? Вчера — с завистью… а уже сегодня — с насмешечкой! Что сие означает? Думайте! — И он исчез, оставив маркиза беспомощно томиться в догадках.

В эти же минуты с министром финансов господином Нанулле прохаживался Бум-Бумажо, стихотворец и журналист, которого сделали в прошлом году министром свежих известий. Бум-Бумажо сообщал старому финансисту, что дела в Пухоперонии обстоят очень неважно: например, за четыре месяца не выплачено жалованье офицерам… Г-ну Нанулле предлагался вопрос: слыхал ли он, чтобы в каких-либо краях поступали так государственные люди? Чтоб при таком положении казны они устраивали роскошные королевские балы, вальсировали там с таинственными незнакомками? И тут же в лихорадочной спешке женились? Причем женились на бесприданницах! — за которыми не только островов не дают, но даже и пары хорошего белья, кажется… Что это — высшее бескорыстие или…